Правнук брандмейстера Серафима

И занимался его департамент не только инвестиционными сделками, а всем подряд, до чего не доходили руки у других подразделений. Сделки же, как и обещал Бахтин, сыпались одна за другой. Впрочем, все это не смущало Влада.

Секретарь Верочка оказалась стройным симпатичным созданием двадцати двух лет от роду, с круглыми зелеными глазами, длинным веснушчатым носом и рыжими кудряшками. Как уяснил для себя Павловский, ее отец тоже работал в банке. Судя по всему, кем-то не выше охранника, поскольку в руководстве службы безопасности человек с Верочкиной фамилией не значился.

Ей нравились короткие юбки, и первое время, когда она влетала к нему в кабинет с малиновой папкой для документов, Влад не знал, куда отвести глаза, и чувствовал себя в роли персонажа известной советской комедии. Тот мрачный тип сидел возле лестницы и украдкой разглядывал ноги проходящих мимо сотрудниц.

Какое учебное заведение закончила Верочка, Павловский не знал, однако, быстро убедившись, что поручать ей что-либо серьезное опасно, не слишком перегружал девушку заданиями.

К тому же, неизвестно по какой причине, – возможно, настояли родители? – но, едва окончив университет, Верочка решила продолжить учебу и поступила в магистратуру. Как результат, каждый вечер после шести ее место пустовало.

Павловский трудился с утра до ночи, и его, в отличие от старой работы, никто не подгонял. Влад чувствовал себя в своей стихии и был почти счастлив.

И в остальном жизнь тоже налаживалась. После развода Павловский долго снимал двушку в центре.

А тут позвонил знакомый риэлтор и предложил дом с полной отделкой и мебелью в красивом обжитом поселке на Новой Риге. Хозяевам срочно потребовались деньги. Цена выглядела вполне божеской, но отложенных сбережений все равно не хватало. Павловский подумал, покрутил в голове приятные цифры новой зарплаты и, наплевав на собственные принципы, взял ипотеку.

Не прошло и двух месяцев, как он поселился за городом, и каждое утро черный служебный «лексус» ждал его у ворот с кованной решеткой.

Спускаясь по лестнице из беленого дуба, Павловский не раз представлял себе, что сказала бы бывшая жена, узнай она, как изменилась его жизнь. Впрочем, гадать не имело смысла – ей было глубоко наплевать…

С председателем они сработались. Тот ценил лошадиную работоспособность Павловского и к тому же сам оказался трудоголиком. Почти каждый вечер, отпустив секретаря, он подолгу засиживался в своем кабинете, расписывая документы и просматривая отчеты.