Остракон и папирус

А потом пусть сам решает… Формион тоже может остаться в храме, если захочет. Сначала будет помощником эпитропа, а когда ему исполнится восемнадцать, я назначу его неокором, пусть следит за чистотой на теменосе.

Жрица отвела глаза в сторону.

Потом бесцветным голосом добавила:

– Но Формиона придется оскопить… В Герайоне не место полноценным мужчинам.

В пронаос Геродот вернулся озабоченным.

Услышав о предложении Метримоты, Иола не колебалась:

– Я согласна… По всем приметам у меня будет девочка, значит, в Герайоне ее ждет сносная жизнь.

А мне больше ничего и не надо, лишь бы дочь была сыта и здорова… Время все расставит по своим местам.

Затем она с грустью в глазах посмотрела на Формиона:

– Сынок, я не хочу, чтобы ты стал евнухом… Наш род не должен пресечься, поэтому нам придется расстаться.

3

Порез на кисти саднил.

Нарвав свежих листьев подорожника, Батт сменил повязку. Он валялся на травяном тюфяке, когда ветки над лазом раздвинулись. В шалаш протиснулись общинники из дружины архонта Самоса – судовладельца Антифема.

Саммеоты доходчиво объяснили наксосцу, чтобы он убирался с острова, пока цел. Синекожий не стал нарываться, молча собрал пожитки и направился в сторону гавани.

Уцелевшие наемники из Галикарнаса отплыли домой еще на рассвете. Столкнувшись с достойным отпором, они резонно посчитали, что выполнить поручение Лигдамида им не под силу.

Но родственники Паниасида никуда с острова не денутся, потому что только здесь они могут чувствовать себя в безопасности.

Пусть сначала Лигдамид договорится с архонтом Самоса о выдаче беглецов. И тогда они вернутся.

В голове Батта зрел план. Пока он караулил беженцев, у него была возможность расспросить про Герайон многочисленных босяков, которые побирались перед входом на теменос.

Он узнал, что в храме среди прочей ритуальной утвари уже семьдесят пять лет хранится медный кратер лакедемонян, который послы везли лидийскому царю Крезу в знак благодарности за подаренное им золото для статуи Аполлона в Форнаке.

Но по каким-то причинам не довезли. Одни говорили, что корабль ограбили пираты, другие утверждали, будто послы сами продали чашу саммеотам, узнав о пленении Креза шахом Киром. Как бы то ни было, собственность Спарты находится здесь, на этом острове.

Солнце еще не успело спрятаться за скалы Самоса, а керкур с синим всевидящим оком на простёганном кожаном парусе уже плыл на запад.