Остракон и папирус

Махровый гибискус раскрыл большие красные бутоны. Лантана удивляла разноцветными соцветиями. Канны доверчиво расправили оранжевые лепестки, на которых еще блестели капли утренней росы. Куст олеандра трогательно и доверчиво смотрел на мир розовыми цветами.

Галикарнасец склонился над дифтерой – листом выделанной овечьей кожи. Он хмурился и что-то сосредоточенно писал расщепленной на конце тростниковой палочкой-каламом, обмакивая ее в чернильницу.

Поликрита неслышно, на цыпочках подкралась сзади. Резко закрыла Геродоту глаза ладонью.

Он вздрогнул, прекратил писать, после чего обернулся с недоуменным выражением на лице.

Саммеотка озорно рассмеялась.

– Что делаешь? – спросила она, заглядывая галикарнасцу через плечо.

Отложив калам в сторону, Геродот пояснил:

– Пишу историю Самоса.

Поликрита зашевелила губами, читая:

– Ой! Некоторые слова такие странные.

– Так это аттический говор ионийского диалекта. На нем в Афинах разговаривают. Со времен Гекатея исторические описания сочиняются только на этом диалекте… Хороший тон – понимаешь?

Она кивнула, затем спросила:

– Ты в порт ходил?

– Ходил… Сегодня работы нет.

Лименофилак велел завтра появиться, сказал, что афинский лемб под погрузку встанет… Пока я свободен, нужно все записать. Свиток можно размножить, а потом разослать по библиотекам… Так его прочитает больше людей.

– И зачем тебе это? – не унималась Поликрита.

Геродот на мгновение растерялся:

– Как зачем… Пусть про Самос все знают… И про войну Поликрата с лакедемонянами, и про его дружбу с фараоном Амасисом, и про помощь Камбису, сыну Кира… Неужели можно забыть, как Поликрат запер женщин и детей в доках, чтобы горожане не перешли на сторону мятежников? Он ведь был готов их всех убить… Много о чем можно написать… Да вот хоть о том, как мы отбили медный кратер у пиратов.

Разве этот подвиг не заслуживает народной памяти?

Поликрита помрачнела:

– Мои подруги погибли… Ты прав, про это забывать нельзя.

Казалось, Геродот завелся:

– Так ведь я и не первый историк в Элладе.

Вот смотри… Сначала были эпические стихи. Гомера и Гесиода ты должна знать…

Поликрита снова кивнула, тогда Геродот продолжил:

– Они в основном про богов и героев писали… Потом аэды начали петь под аккомпанемент лиры вообще обо всем. Ну, там, про войну, смерть, любовь, смысл жизни, богатство и бедность… Из современных эпических аэдов я знаю только твоего брата, да моего покойного дядю… Трагедии и комедии тоже пишутся в стихотворной форме.