Сова летит на север

Таманский залив.], лишь на границе устья от берега до берега протянулась полоса мусора: ветки, топляки, щепа…

Тракт к Синдской Гавани[104 - Синдская Гавань – столица Синдики, располагавшаяся недалеко от совр. города Анапы.] остался в стороне. Пантикапейцы проехали рыбный рынок, над которым кружились чайки, то и дело пикируя на телеги. Разбитая колесами портовая дорога круто взяла в гору. Отсюда двинулись верхом. По обочинам расположились торговцы из местных с разложенным на холстине товаром.

Синды теснились возле городских ворот, надеясь, что, пока помощники агоранома сюда доберутся, они успеют хоть что-то продать.

На штраф все равно денег нет, самое страшное, что может произойти, – огребут тумаков.

Лошади осторожно ступали среди открытых мешков с зерном, глиняных горшков, амфор, наваленных кучей овечьих и козлиных шкур. Глядя на керамику, Хармид морщился: лепная, у этих варваров даже гончарного круга нет.

Со всех сторон к пантикапейцам тянулись руки, хватали за штаны, хлопали по сапогу.

Всадники то и дело пускали в дело плетку – не лезь!

Возле агоры спешились. Двинулись вдоль колоннады к рынку рабов, мимо статуй и стел с благодарственными надписями. Дойдя до места, довольно огляделись: здесь есть то, что нужно.

Рабы, в отличие от снующих между торговыми рядами ремесленников, грузчиков, матросов, плотной группой сидели на вымостке в тени храма Аполлона Бесконечного. Тихо, обреченно, без сил.

Умершие ночью лежали в ряд под рогожей, над которой роились мухи.

Грязные, оборванные люди воспользовались передышкой, чтобы привести себя в порядок.

Матери расчесывали детей. Девушки, поплевав на край рубахи, вытирали лицо – пусть уж поскорей кто-нибудь купит, тогда закончится этот бесконечный тоскливый путь по жаре и пыльным дорогам. Кто-то тянул руку в надежде поживиться куском хлеба, кто-то жалобным голосом просил пить. Другие пытались спать, закрыв лицо от солнца рукавом.

Конвоиры расхаживали между живым товаром, прокладывая себе путь пинками и плетью.

Раба, на которого пальцем показывал покупатель, заставляли встать, выталкивали вперед.

После осмотра и торга продавец-синд получал плату, а новый хозяин тянул купленного слугу за собой на веревке словно скотину.

Увидев подъехавших греков, работорговец подошел первым: ладная сбруя коней и добротное вооружение всадников говорили о том, что гости – люди служивые.

– Кто нужен? – деловито спросил он.

– А кто есть? – пренебрежительно бросил Хармид.