Сова летит на север

Тоже милетская колония, хотя сейчас всем заправляют синды[19 - Синды – кавказоязычная народность, заселявшая в древности территорию Таманского полуострова и Краснодарского края.]. Не ровен час, послы отправятся в гости к Даиферну. Тогда жди беды: ударят по рукам. Придется снова ввязываться в войну, а иначе никак – синдам спуску давать нельзя. Зерна у них навалом, хотя торговый флот слабоват. Но у Милета флот есть.

От ощущения опасности эсимнет даже протрезвел.

«Так… – лихорадочно думал он, – что делать?»

Пожевав губами, примирительно заговорил:

– Хорошо, и вы, и мы – дети Аполлона.

Я принесу в жертву козла, пусть Светоносный явит свою волю гиероскопам[20 - Гиероскоп – лат. гаруспик, гадатель по внутренностям животного.]. Тогда и поговорим.

Он махнул рабам, чтобы несли жаркое. От костров уже доносился аромат сдобренной соусами рыбы.

К вечеру сторговались на трех драхмах. Кизик знал, что стоимость пшеницы в Пирее[21 - Пирей – порт в Греции в составе Больших Афин.] доходит до шести драхм за медимн.

Эсимнет потирал руки: афинянам такую цену не задерешь, у них Сицилия под боком. Так еще и о поставках соленой рыбы договорились. Зря, что ли, он послов белужиной кормил!

Часть платы милетяне внесут тканями. Эпитроп обещал прислать зерновозы к началу месяца пианэпсиона[22 - Пианэпсион – месяц древнегреческого календаря, соответствует октябрю – ноябрю.], когда зерновые ямы боспорян будут забиты пшеницей и ячменем до отказа. Тем более что с мемактериона[23 - Мемактерион – ноябрь-декабрь.

] навигация по Понту закрывается. Как они будут улаживать дела с пиратами и проходить афинские заставы Пропонтиды – не его дело. А то, что половину рыбных запасов он покупает у меотов в Танаисе[24 - Танаис – город меотов в дельте реки Танаис (совр. река Дон).], а половину зерновых запасов – у синдов в Фанагории[25 - Фанагория – колония теосцев на южном берегу Таманского залива, недалеко от Кеп.] и Кепах, милетянам знать не полагается.

* * *

Династ одрисов[26 - Одрисы – фракийское племя.

] Ситалк хмуро смотрел на стоящего перед ним человека.

Спарадок – родной брат… Изменник и самозванец! Отцу он казался слабым, безвольным. Выездке и поединкам предпочитал книги греческих философов. На празднике весенних Дионисий стыдно было даже выпускать его на скачки.

Не в таком царе нуждались одрисы.

Переворот после смерти Тереса прошел гладко, без особой крови. Ситалк сделал свергнутого с престола брата царем дружественных бизалтов.