За рекой Гозан

Ну, вот еще орехами…

Теперь улыбнулся гость.

– Я уже сказал, что ты добр ко мне. Я это оценил. А насчет Митры не уверен, все-таки я иври.

Раздался стук в дверь, после чего в комнату вошел слуга с подносом и поставил его на ковер. Кушан подвинул поднос к иудею. Тот виновато улыбнулся, затем стал жадно запихивать куски мяса в рот, запивая кумысом.

Еще не закончив жевать, с полным ртом заговорил:

– Зимой на Вонона было покушение, его пытались отравить, но он выжил. В заговоре участвовали бехдины из храма Победного огня.

Наш рофэ Ицхак был с ними дружен. Когда взяли эрбада Мирзу, Ицхак сказал, что нам лучше спрятаться… Ушли в горы, жили в шалаше, пока Вонон не сбежал в Армению. Тяжелое было время… Оставаться все равно было опасно, потому что Вонон пытался вернуть трон. И мы бежали в Александрию в Арии[51 - Александрия в Арии – современный город Герат на северо-западе Афганистана.], затем в Бактру. Шли три месяца с попутными караванами. Несколько раз нас пытались сделать рабами, но мы откупались. Во время переправы через Теджен погиб Лаван… Ицхак тоже плох, еле дышит, старый уже. О судьбе тех, кто остался в Хагматане, я ничего не знаю.

Иешуа замолчал и вытер рот тыльной стороной ладони, заставив себя не смотреть на еду.

– Вы были замешаны в отравлении? – нахмурившись, спросил Куджула.

– Нет, просто брали у бехдинов травы. Но во время облав иудеев хватают первыми.

– Почему ты не лечишь Ицхака?

– Я не всемогущ, его время пришло.

– Я видел, что ты сделал с Октаром. С такими увечьями не живут, когда его внесли в шатер, это был мешок с костями.

Я думал, что он испустит дух, не приходя в сознание. А потом вдруг появился ты… Я даже не помню, кто тебя привел.

– Иудеи есть везде, – глубокомысленно изрек Иешуа. – А на бузкаши раздавали мясо…

– Как ты это делаешь? Одними руками…

– Не знаю… Само получается, нужно просто захотеть.

Он отрешенно потер ладони и, взглянув на кушана, изобразил подобие улыбки. Объяснять не имело смысла: его способности находятся за пределами человеческого понимания.

Покопавшись в дорожной сумке, вынул холщовый мешочек, передал хозяину.

– Здесь молотые травы и коренья: марена, горечавка, дубовая кора, чертополох, золототысячник… Октара надо поить отваром, пока не встанет на ноги. И еще… пусть спит, не тревожь – во сне кости лучше срастаются.

Оба посмотрели в угол зала, где на циновках под одеялом спал кангюец.

– Мне пора, – сказал Иешуа.

– Нет, – уверенно заявил Куджула, – я тебя не отпущу.