Череповец. Точка субъективности

Вот клуб «Карусель», ужасное место, где тусовалась самая отпетая гопота, а драки были обычным делом, и это при наличии многочисленной охраны, состоявшей, впрочем, из такой же гопоты, которая их часто и провоцировала. А вот заброшенный судостроительный завод, огромная куча ржавого хлама на берегу, будто смятая ботинком великана пивная банка размером с дом. Ну а дальше спальные районы, где и прошло мое детство. Спят тут и правда много, спят от нечего делать. По пустым улицам мы не спеша проехали половину города всего минут за пятнадцать.

Чем дольше мы ехали, тем отчетливее у меня в голове звенела мысль «ты здесь умрешь», но не как что-то пугающее или предостерегающее, а скорее как что-то успокаивающее. Мне просто нужно свыкнуться с этой мыслью, чтобы принять все это, чтобы не сравнивать с Питером, чтобы не ныть о каких-то мелких неудобствах, а настроиться на постепенное обустраивание своего быта здесь. Мне нужно научиться ценить то, что это место способно мне дать, и смириться с тем, чего я буду здесь лишен.

Да, я здесь умру, но не сегодня.

А вот и мой двор. Сразу вспомнилось детство. У нас в семье не было ни компьютера, ни игровой приставки, ни кабельного ТВ, поэтому развлекаться приходилось на улице. Вот, например, тропинка, где я впервые в жизни подрался, точнее, был безжалостно побит. Помню, шел по ней к своей парадной, мне было лет семь. Навстречу выбежал мальчик чуть повыше меня, и он почему-то держал руки как боксер.

Я просто хотел пройти, но, пробегая мимо, он ударил меня кулаком в лицо и при этом даже не остановился. Я наклонился и простонал: «За что?» – потом обернулся и увидел, что в ответ мальчик, так же подняв руки, снова побежал на меня. Не понимая, что происходит, я поймал еще один удар и упал на землю, но не от силы удара восьмилетнего пацана, а от сокрушившей меня несправедливости. Наверное, это был кто-то из детдома, располагавшегося через дорогу, и, скорей всего, паренек нанюхался клея. Интересно, что с ним теперь стало, в кого он превратился?

Помню еще один случай. Я шел после школы лет в девять, наверное, когда мне встретился парень лет тринадцати. Я немного его знал, мы несколько раз пересекались на тренировках по борьбе, куда меня записал отец, когда понял, что я уже достаточно взрослый, чтобы меня били хулиганы, и мне якобы нужно научиться давать сдачи.