Череповец. Точка субъективности

От этих мыслей его новое самоопределение еще сильнее укрепляется, он твердо убежден, что больше не человек, и искренне рад этому.

Окончательно успокоившись, парень вернулся к себе в квартиру. Это была тесная однушка со старой мебелью и облезлыми стенами. Из кухни слышались голоса, мужской и женский, и парень тут же ощутил весьма неприятный коктейль из чувств. Это были страх, злоба и стыд. Он поспешил в единственную комнату и закрыл за собой дверь. В комнате на одной из стен по всей площади были обои с военным самолетом, на другой висела большая фотография в рамке, где позировали робко улыбавшаяся женщина с ребенком на руках и крупный мужчина с суровым и недоверчивым взглядом, у третьей стоял стол с очень старым компьютером, похожим на те, которые были в ходу в начале двухтысячных годов, на столе стоял монитор с довольно толстыми серебристыми рамками и 15-дюймовым экраном, а под ним – желтоватый системный блок с дисководом CD-ROM, еще была стена с окном посередине, где на подоконнике были несколько горшков с цветами, и каждый цветок был ухожен и полон жизни.

Парень включил компьютер и сел за стол как ни в чем не бывало. Он будто бы и забыл уже, кем он стал и что совершил. Все, что он делал, он делал автоматически, почти не задумываясь. Запустив игру Counter-Strike двухтысячного года выпуска, он выбрал режим игры с ботами и какое-то время повторял одни и те же действия. В начале каждого раунда он покупал одно и то же оружие и бежал в одно и то же место одной и той же карты.

Потом он сначала бросал гранату на опережение, а затем начинал стрельбу по беспомощным ботам, которыми управлял искусственный интеллект двадцатилетней давности. Расправившись со всеми противниками, он запускал все по новой.

Тем временем голоса на кухне не утихали, в основном говорил мужчина, в его голосе чувствовались надменность и раздражение:

– Я тебе нужен, ты понимаешь? Я ведь о тебе думаю, помочь хочу. Почему ты, блять, такая? Вы же нихуя тут не сможете вдвоем! Я ведь не буду вечно к тебе ходить за просто так чаю попить, ты понимаешь?

– Не шуми, пожалуйста, там Игорь пришел, – тревожно отвечал женский голос.

– Так, а пусть слышит, пусть знает, хули. Батя не выйдет уже, а жизнь продолжается.

– Уходи, уйди, – спокойно, но твердо отвечала женщина.

– Да и хуй с вами! Заебало! – крикнул мужчина, и послышались тяжелые шаги по коридору.

Дверь в комнату открылась, и в нее вошел очень высокий и немного сутулый человек.