Череповец. Точка субъективности

Череповец. Точка субъективности

Сергей Таль

Эта история о возвращении в родной город, о таинственном событии космического масштаба и о фантастическом кошмаре, который за ним последует. Это очень личное произведение, наполненное искренностью и вниманием к деталям. Это исследование пределов человеческого отчаяния и метафизического фундамента реальности, бескомпромиссное в своей жестокости. Книга содержит нецензурную брань.

Череповец

Точка субъективности

Сергей Таль

© Сергей Таль, 2024

ISBN 978-5-0059-7445-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Череповец

точка субъективности

I.

 Возвращение

Дернуло совсем чуть-чуть, поезд тронулся и осторожно поплыл, будто опасаясь быть обнаруженным в сумерках осеннего вечера. Мой сердечный ритм был слегка нарушен этим рывком и стыдливо восстанавливал равномерность. Мы отбываем из Петербурга в Череповец, и механизмы рефлексии так же неспешно, но уверенно начали набирать обороты у меня в голове.

Почему я уезжаю? Мне тридцать четыре года, я приехал в Питер восемь лет назад. Ехал, чтобы устроиться на работу с зарплатой повыше, но больше ради заветной мечты стать музыкантом, стать частью местной творческой тусовки. Работа была просто тухлой рутиной, но платили неплохо, да и будничная унылость меня не волновала, ведь я фантазировал себе другое будущее. Помню, приходил домой и садился сочинять что-то с гитарой или в программе на ноутбуке создавать, ссутулившись, с серьезным видом, в огромных красных наушниках.

Голова моя в тех наушниках была похожа на какой-то диковинный плод, повисший на моей худой шее и готовый очутиться в корзине богатого лейбла.

Однако при противоположном отношении к работе и творчеству в первом у меня со временем начало что-то получаться, а вот диковинный плод все никак не созревал. Я вылизывал часами каждый сэмпл, каждую мелодию, каждую строчку, но в результате получалось что-то отвратительно знакомое, отвратительно мое. Помню, начиная с чего-то простого, я всегда пребывал в состоянии неудовлетворенности от того, как это звучало, и добавлял все больше и больше инструментов, а также выкручивал громкость басов и резкость остальных звуков, превращая композицию в агрессивную кашу.

Мои тексты при этом совсем не подходили к такому звуку, они были грустные и часто с претензией на глубокую занудную философию. И все это неизбежно повторялось с каждым новым заходом. Я ходил по кругу, а мой плод начинал гнить.