Чаша Одина

Уже в воротах поместья он на секунду задержался, и, обернувшись, крикнул:

– Не переживай, сынок! На твой век сражений ещё хватит!

И, взмахнув на прощание рукой, скрылся из глаз, оставив раздосадованного Сумарлиди один-на-один с его горем, столь свойственным всем юнцам.

* * *

Утром Гейра разбудил поток ледяной воды, обрушившийся ему на голову без малейшего предупреждения. Прорычав проклятие, он открыл глаза, но тут же зажмурился от слепящих лучей солнца, вскарабкавшегося уже достаточно высоко.

Повернувшись на бок, Ингард повторил попытку, на этот раз гораздо удачнее. Над ним стоял, скаля свои белоснежные зубы в довольной усмешке, Мард с влажным шлемом в руках. Тщательно примерившись, Гейр отвесил ему мощный пинок и сел. Потирая ушибленное место, Мард осторожно подошел поближе.

– За что?

Ингард тряхнул тяжелой с похмелья головой и смерил его сумрачным взглядом с ног до головы. Вид у Марда был обиженный и недоумённый одновременно, и Гейр, не выдержав, рассмеялся. Через некоторое время к нему присоединился и скальд, не умевший долго сердиться на кого бы то ни было, особенно – на своего названного брата.

Утирая выступившие слезы, Гейр поднялся на ноги и, положив руку на плечо Марда, проникновенно сказал:

– Ты замечательный скальд, дружище. Но вот шуточки у тебя…

Ингард покачал головой. Мард виновато потупился, и его глаза наполнились готовыми вот-вот пролиться слезами раскаяния.

– Ладно! – сжалился над ним Гейр, любивший скальда не меньше, чем тот любил его самого.

 – На первый раз я тебя прощаю. А теперь давай-ка наперегонки до острова и обратно. Ну, готов?

– Готов! – не скрывая радости и облегчения, кивнул Мард. И, стаскивая на ходу штаны, они бросились в студеные воды Хаврсфьорда…

Дозорные, выставленные на окрестных скалах, доложили о подходе войска Харальда Косматого после полудня. Викинги, долго ждавшие этого часа, изнывая от безделья и неизвестности, споро вооружились и бегом устремились на корабли, радуясь предстоящему сражению, как дети – празднику.

Заняв места у вёсел, они дружно сняли ладьи с прибрежного песка и повели их к выходу из фьорда на большую воду, чтобы в битве иметь свободу маневра. Здесь, перегородив проход между двумя островами, отряд восставших принялся ждать.

Ожидание давило на нервы физически ощутимым грузом. Казалось, воздух застыл, а море стало похоже на густой вересковый мед, столь лениво брели по его поверхности золотые волны.