Чаша Одина

А теперь должен ли я напомнить вам о том, что происходит с такими, как мы, в Мидгарде?

– Мы теряем там большую часть своей силы, – с натугой, словно нёс неподъёмную тяжесть, произнёс Тор, опустив взор на свои судорожно сжавшиеся кулаки.

– Именно, – наконец-то удовлетворённо кивнул Форсети, и его улыбка стала шире. – И этот закон Мидгарда, подобным образом влияющий на нас, точно так же повлияет и на Сурта, сделав его слабее.

– Но даже это не позволит смертному справиться с ним, – возразил Один, прикрыв свой единственный глаз.

 – У Сурта всё равно останется достаточно сил, чтобы сокрушить любого напавшего на него человека.

– Верно. Но есть один способ сделать этого человека хотя бы на время равным нам, богам.

– Ты говоришь о… – тихо прошептал побелевшими от ужаса губами ван Ньёрд и умолк, не в силах вымолвить ставшие запретными более двух тысяч лет назад слова.

– Да, – вполне понимая охватившие его чувства, склонил в согласии голову Форсети.

 – Я действительно говорю об Одрёрире[44 - Одрёрир – чаша, из которой Один выпил мёд мудрости].

– Но он же в… – Ньёрд снова не договорил, побледнев ещё сильнее, хотя это и казалось уже невозможным. Форсети усмехнулся.

– Кому, как не тебе, знать, что ничто в этом мире не может исчезнуть из него бесследно. Тем более такая вещь, как Одрёрир.

– Он уже дважды возвращался в Мидгард, и нам стоило огромных усилий погасить последствия этих возвращений, – холодно произнёс Один.

– Значит, пришло время вернуть Одрёрир в Мидгард в третий раз, – легко, словно о чём-то незначительном, сказал Форсети и развёл руками. – Если, конечно, у вас нет других предложений.

Все потрясённо молчали, переваривая услышанное, пытаясь найти хоть какую-нибудь зацепку, какой-нибудь изъян, чтобы отвергнуть это неприемлемое для них в моральном плане решение. Но зацепки не находилось, и поняв, что больше тянуть невозможно, Один медленно, через силу произнёс:

– Что ж, это единственное, что нам остаётся.

Поэтому своей властью, дарованной мне вами, объявляю… – он замолчал, ища в лицах своих собратьев хоть тень поддержки. Но все были угрюмы и зажаты, словно объявляли их смертный приговор. Взгляд Одина, метавшийся в отчаянии по залу, наткнулся на глаза старого наставника, и Форсети чуть заметно кивнул. Почувствовав огромное облегчение, Один закончил:

– Да будет так.