Чистилище

Я прочел все ваши научные монографии, в них нет ни одной свежей идеи, всё когда-нибудь да появлялось в работах других ученых. А тут – такая сообразительность!

– Вы… вы нацист? Вы задумали истребить всех евреев и весь семитский мир? Это чудовищно! – выдохнул директор. – Вы обрекли на смерть миллионы людей…

– Во-первых, не миллионы, а миллиарды, – менторским тоном поправил его Вильман. – Вы слишком высокого мнения о своих евреях, семитах и прочем генетическом мусоре. Вечно вы дрожите над тем, что кто-то желает вас уничтожить.

Весьма забавное самомнение! Мои планы простираются дальше, значительно дальше! Эта несчастная планета переполнена уродливыми расами и ещё более уродливыми межрасовыми гибридами. Пришла пора избавить её от генетического мусора! – Он заговорщицки подмигнул директору: – Из этого следует, что, во-вторых, вирус убивает не людей, а уродливых гибридов. Как видите, – он указал на себя, – носителю чистого генотипа вирус не страшен. А в-третьих, нам не привыкать очищать планету от мусора! Но если лично вам так хочется выжить, вы можете воспользоваться антивирусом. Он же у вас в руках!

– Значит, страшилки о том, что Аненербе выжило и тайно ведет борьбу, оказались правдой! – лицо директора исказила злоба. – У вас ничего не выйдет! – он прижал к груди кейс-контейнер и сделал шаг к двери. – Я доставлю антивирус в ближайшую специализированную лабораторию, и мы начнем его массовый синтез… – директор запнулся на полуслове, выронил кейс и схватился за горло.

Его тело свело судорогой, и он рухнул, надрывно хрипя в тщетных попытках сделать вдох.

Несколько секунд директор бился в конвульсиях, выплевывая на лицевой щиток шлема кровавую пену, после чего затих. Доктор Вильман мгновение безразлично разглядывал его труп и произнес:

– Я совсем забыл сказать, что герметичность скафандров я тоже случайно нарушил.

Он подобрал кейс-контейнер и с невозмутимым видом покинул усеянную мертвыми телами лабораторию.

Россия, Санкт-Петербург, Васильевский остров, два дня спустя

Михаил провернул в замочной скважине ключ, отпирая замок, и толкнул открывшуюся дверь.

Та распахнулась едва на десяток сантиметров и остановилась, застопоренная изнутри дверной цепочкой.

– Лера, открой, это я! – торопливо произнес он, оглядываясь на лестницу. Судя по доносящемуся сверху грохоту ног, кто-то спускался бегом этажа с пятого-шестого. – Быстрее! Надо спешить!

– Что случилось? – жена сняла цепочку, и Михаил вбежал в квартиру, едва не сбив её с ног.