Каждому своё 2

И если даже поднимемся на лифтовой платформе на безопасное расстояние, то все равно выживут не все. У нас нет воды, без воды интоксикацию за сутки не перенести.

– Что вы предлагаете? – В памяти мгновенно всплыли недавние мучения, и по спине полковника пробежал холодок страха.

– Надо выбираться на поверхность, искать технику и уходить к складам Росрезерва.

– Мы не успеем сделать это за четыре часа без передозировки! – возразил Брилёв.

– Пойдем с передозировкой, – подтвердил Абрек. – До танкистов пять километров, от них до Росрезерва еще двадцать.

Если найдем технику, успеем. Если не успеем – то все равно умирать. Но шансы добраться есть. А там вода, продовольствие, медикаменты. Может, даже нет радиации. Одну передозировку пережить можно, это не всегда смерть. В «Подземстрое» есть врачи и биорегенераторы, доберемся дотуда – вылечат.

Долго обдумывать предложение спецназовца не было смысла. Еды нет, людей и самого полковника мучает жажда, интоксикацию в таких условиях не пережить.

Хронометр показывает полдень четвертых суток, обмен ударами не может продолжаться так долго, судя по обстановке, существовавшей на момент гибели КП, противоборствующие стороны должны были истратить свои арсеналы еще вчера. Но шахту продолжает периодически трясти, значит, ядерная война вызвала смещения земной коры, и в любой момент лифтовая система может деформироваться до нерабочего состояния. Если уже не деформировалась. С каждым часом шансы остаться здесь навсегда увеличиваются.

– Согласен, – Брилёв покосился на остальной отряд. Все молча слушали эфир, не сводя с полковника взглядов. – Инженерной команде приступить к расконсервации лифтовой платформы! Будем выходить на поверхность!

Дизель-генератор удалось запустить не сразу, но спустя два часа лифтовая система все же ожила. Отряд погрузился на платформу, и капитан Миронов, перекрестившись, утопил кнопку на панели управления. Раздался лязг подвижных частей, взвыли лебедки, сбрасывая с себя облака пыли, платформа вздрогнула и поползла вверх, медленно набирая скорость.

Подъем был долгим, нервным и темным. Штатное освещение платформы плохо перенесло консервацию, заработала лишь одна лампа, и толка от нашлемных фонарей было больше, чем от нее. Несмотря на большую глубину, ствол шахты успел заполниться дымом, и в воздухе висела желтоватая муть, концентрация которой возрастала по мере приближения к поверхности, из-за чего видимость ухудшилась еще сильней.