Корпорация

Очнулся он от острой боли в груди. В ушах стоял непрерывный оглушающий звон. Глаза заволокло какой-то серой пеленой, майор попробовал моргать, но пелена не проходила. Он попытался поднести к глазам руку, но боль в груди вспыхнула с новой силой, словно пронзив всё тело сверху вниз. Сознание, отреагировав на болевой шок, немного прояснилось, и Тринадцатый понял, что серая пелена перед глазами – земля. Он лежал лицом вниз в развороченных взрывом кустах; торчащий из земли обломок корня пробил скафандр и вошёл ему в грудь.

Каждый вдох отдавался острой резью, похоже, пробито лёгкое. Майор, превозмогая боль, медленно подтянул под себя руки и уперся в землю. Стало немного легче. Откуда-то сверху на торчащий рядом с головой корень свалилась какая-то небольшая грязная тряпка и повисла на нем, слегка покачиваясь. Что-то знакомое было в этом, но объятый всепоглощающей болью мозг был занят только застрявшим в груди корнем. Тринадцатый начал сгибать сначала одну ногу, потом другую, стараясь упереться коленями в грунт. Боль в груди становилась нестерпимой. Главное сейчас – не потерять сознание. Майор стиснул зубы и, держась на грани беспамятства, закончил приготовления. Ему удалось опереться на землю руками и ногами. Вот и хорошо. Тринадцатый замер, восстанавливая дыхание и собирая остатки сил. Тело прекратило шевелиться и повисло на руках и ногах. Боль снова немного отступила. Пора. Дольше тянуть – только силы терять. Майор резко выпрямил руки, стремясь снять тело с острого корневища. В грудь словно плеснули расплавленным металлом, сознание поплыло, растворяясь во всепоглощающей боли. Но человек не сдавался. Он давил руками в землю, не думая уже ни о чём, просто потому, что взорвавшийся от боли мозг запомнил последнюю команду – надо давить! В какой-то момент его словно что-то отпустило, и руки судорожно разогнулись, выбрасывая тело вверх. «Падать надо через бок», – очередная волна боли вытолкнула мысль на мутный берег сознания. Тринадцатый с трудом подал тело в сторону, словно в одиночку опрокидывая полную двухсотлитровую бочку, и неуклюже завалился на бок. Грудь словно разорвал чудовищный взрыв. Угасающее сознание захватило срывающуюся с куста серую тряпку. Как он переворачивался на спину, майор уже не чувствовал.

– Тринадцатый, вы меня слышите? Майор, отвечайте! Тринадцатый, я – Андрей, приём! – знакомый голос монотонно повторял одну и ту же фразу уже полчаса, не давая спокойно поспать.