Наследие 2

Оказавшийся рядом подполковник отобрал у него соединительный кабель и привычным движением подключил скафандр Синицына к бортовой сети. Свой коннектор он ловко воткнул в разъем даже не глядя. В головных телефонах раздался щелчок, и голос офицера зазвучал внутри профессорского гермошлема: – Что-то не так, Николай Федорович?

– Я хотел посмотреть на тепловизор, да запамятовал о подключении… – сознался старик. – Вы уж извините меня за беспокойство, Миша. Со мной всё в порядке, нервы немного шалят. Никак не забуду о том жутком побоище…

– Забудешь тут, – недовольно буркнул Ермаков.

 – Лучшего способа напомнить, чем наш теперешний горе-рейд, придумать было бы сложно. Одна надежда, что если подсолнухи увидят это нелепое недоразумение, они перемрут со смеху.

– Вы ожидаете нападения подсолнухов?! – Синицын похолодел. – Они могут быть где-то рядом?!!

– Нет, конечно, – успокоил старика подполковник, – так далеко они не заходят. Присаживайтесь, Николай Федорович. – Ермаков проследил, чтобы старик вновь не выдрал провод, и уселся рядом.

 – Тут нам ничего не угрожает, расстояние до берега слишком велико. Главное, в темноте не налететь на какую-нибудь ледяную глыбу и не повредить подвеску.

– Слой снега должен быть достаточно велик, чтобы сделать неопасными острые края ледяных торосов, – заявил Синицын, – поверхность Волги сейчас, конечно, идеальной не назовешь, но мы все-таки не в арктических льдах!

– Наши колеса неострым льдом не пробить, если вы об этом, – Ермаков отрицательно покачал головой.

 – Это специальный материал, покрышки выдерживают пистолетный выстрел. Кроме того, это ведь шины низкого давления. Там внутри всего ноль восемь атмосферы, вездеходы одинаково успешно пройдут и по глубокому снегу, и по болоту, и по валежнику зимней мутафлоры. Можно даже по воде, особенно если идет шуга. На охране ГЭС таких пять штук было. Два отдали нам. Самые раздолбанные, пошли Шаро Великая любимому начальству чирей на седалище. Так что столкновения нам противопоказаны.

– Но с чем же можно столкнуться на замерзшей реке? – удивился старик. – Это относительно ровное место!

– Как сказать, – хмыкнул Ермаков. – Пока по водохранилищу идем, думаю, опасаться нечего, но вот когда река сузится метров до трехсот, глядеть придется в оба. Лиги ко льду неравнодушны, особенно недееспособные. Любят надолбить глыб размером побольше. Утаскивают к себе и потом фигурки из них делают. Я как-то встречал пятиметровую, в форме корявого окорока.