Наследие 2

На широкой поверхности водохранилища скорость увеличилась, и за час удалось пройти почти тридцать километров. Но потом приборы ночного видения вновь показали приближающийся берег, которого согласно маршруту в этом месте так близко быть не должно. Колонна замерла в ожидании спутника, и люди с тревогой поглядывали на хронометры: до начала рассвета оставалось немногим более двух часов. Наконец спутник появился, и на дисплее навигатора вспыхнула отметка текущего местонахождения.

– Мы уперлись в остров, – Синицын оторвался от навигатора и постучал пальцем по клеёнке своей карты.

 – Вот здесь! Отклонение от курса незначительное, вернуться на маршрут не составит труда. Если мы выйдем вот сюда до того, как пропадет связь со спутником, то сможем продолжить путь по проложенным мною векторам! Впереди нас ждёт последний узкий отрезок пути, там ширина русла в среднем восемьсот метров, потом водохранилище расширяется. – Профессор сделал паузу и со вздохом добавил: – Когда-то это были красивейшие места! Живописные берега, усыпанные цветущей зеленью, над которой возвышались купола церквей, сверкающие сусальным золотом в лучах солнца, остроконечные верхушки колоколен, покрытых старинной росписью, уютные домики небольших населенных пунктов…

– Сейчас это тридцать километров по корявому льду вдоль усыпанных развалинами берегов, – оборвал его Ермаков.

 – В которых живут лиги. И рассвет через два часа. Рискуем не успеть. До Завидовского по темноте точно не дойдем, придется устраивать дневку.

– Главное – миновать вот эту точку, – профессор снова ткнул затянутым в перчатку скафандра пальцем в карту. – Видите? Здесь русло Волги уходит на север, а мы продолжаем движение по льду Иваньковского водохранилища. Там уже безлюдно. Это подтверждено научной информацией Рыбинского ЦСГР. И на архивных картах в тех местах тоже нет сколь-нибудь серьезной застройки. Вот увидите, дневка не понадобится, мы достигнем развалин Завидовского Центра в рассветных сумерках, а там нас надежно скроет табу суеверных лигов!

– Посмотрим, – без энтузиазма в голосе оценил подполковник.

Он повернул голову к водителю и коротко скомандовал: – Вперед!

Вездеходы вновь поползли через ночной холод, и Синицын остался наедине с собственными мыслями. Пришлось признать, что, несмотря на попытки храбриться, чем ближе экспедиция подходила к зверски уничтоженному Центру, тем неуютнее он себя чувствовал. И позиция Ермакова ничуть не способствовала душевному успокоению.