Обреченные

Тот, как обычно, нервничал, но почему-то волнение его усиливалось не в те моменты, когда речь заходила о расследовании Рентгена и приставленной к Прокопенко слежке. Тот юнец из торгового центра приехал на личной машине следом за чиновником и зашёл в ресторан спустя пять минут после Прокопенко. Он занял столик у выхода из VIP-залы и почти сорок минут пил чай. На этот раз гений сыска обзавёлся усами другого цвета и контактными линзами и даже не взял с собой бейсболку и чёрные очки, светя на весь ресторан бритым черепом нелепо птичьей формы.

Нет, гораздо больше чиновник нервничал, когда замолкал. Он словно заставлял себя сидеть с Меркуловым, хотя ничто не мешало ему обсудить дела быстро и немедленно уйти. Но Прокопенко всё тянул резину, будто опасался обидеть собеседника скорым уходом.

Рассказ его также вызывал определённые сомнения. Хозяйственник заверил резидента, что получил абсолютно достоверную информацию из самых высоких источников: сотрудник Спецотряда, которого Ферзь обвинил в укрывательстве нелегальной лаборатории и считал погибшим, неожиданно выжил и дал Рентгену показания.

После этого они немедленно отправились задерживать Салмацкого, но тому удалось уйти и добраться до лаборатории раньше следственной группы. Он со своими помощниками перебил персонал и уничтожил все улики, а нечто ценное Ферзь упаковал в рюкзак и взял с собой. В последующем бою с людьми Рентгена сообщники Салмацкого погибли, но сам он вновь смог уйти с тем самым рюкзаком за спиной и заложницей, не имеющей отношения к делу. Его преследовали через всю Жёлтую Зону, но у самой границы с Красной появились Зомби и, захватив Ферзя, увели с собой. За ним помчался тот ополоумевший воскресший сотрудник, упокой, господи его страдавшую острым недостатком ума душу. Это автоматически означало, что Салмацкий перестал существовать как личность и уже никогда, никому и ничего не расскажет, даже если выйдет когда-нибудь из Красной Зоны. Иными словами, ситуация с лабораторией разрешилась сама собой, и осталось лишь дождаться, когда следственная комиссия окончательно убедится в своем поражении и вернется восвояси. Но, странное дело, Прокопенко почему-то был уверен в том, что Рентген не просто испытывает к Меркулову особый интерес, а имеет некоторые улики. Чиновник слишком усердно советовал быть осторожнее и переживал за их общее дело сильнее, нежели за собственную шкуру. На него это не похоже, особенно учитывая почти неприкрытую слежку.