Заражение

Мгновение она прислушивалась к чему-то и принялась быстро расстёгивать на себе телогрейку. Торопливо распахнув её полы, Полина Федосеевна обнажила живот под целым ворохом кофт и блузок, после чего схватила с полки старый затёртый фонарь и осветила кожу. Луч фонаря, пробиваясь сквозь мутное исцарапанное стекло, растёкся по телу, освещая жидкую россыпь маленьких жёлтых точек. Пару секунд старуха разглядывала сыпь, после чего выключила фонарь и неторопливо, аккуратно привела себя в порядок. Затем она открыла входную дверь и вышла из полумрака избы на залитое солнцем крыльцо, жмурясь от яркого света.

– Валера! – позвала она внука. – Поди сюда, хозяин!

Мальчуган уже очистил от снега развалившийся «газик» и теперь лежал где-то под ним, ковыряясь в механическом чреве, похожем на ржавый металлический лом. Услышав голос Полины Федосеевны, мальчонка нехотя вылез из-под машины.

– Что стряслось? – степенно ответствовал он, подходя к бабке.

– Дай-ка я тебя посмотрю! – Знахарка быстро расстёгивала на нём одежду.

– Бабушка, ты меня каждый день смотришь! – вздохнул мальчуган. – И сегодня уже смотрела!

– Ничего, Валера, хуже не будет. – Она придирчиво разглядывала его живот, – бабушка знает, что говорит.

– Холодно, – пожаловался мальчишка.

– Сейчас согреешься, милок, – Полина Федосеевна потащила внука в дом, – застёгивайся покуда, а я тебе отвара налью целебного!

Пока Валера деловито застёгивал и заправлял одежды, знахарка отошла к столу и вернулась с бутылочкой своего нового отвара.

– На-ка, внучок, сделай девять глоточков! – Она протянула ему бутылку. – Будет горчить немного, зато поможет против хворей разных! Что это у тебя? – Полина Федосеевна посмотрела на зажатую в руке внука железку.

– Это болт! – важно ответил мальчуган. – Я его из дома специально привёз! Подвеску на дедовской машине буду чинить! А то его болты все проржавели!

– Дай-ка я его подержу, – старуха вытащила у него из руки болт, заменив железяку на бутылку с варевом, – а ты пока пей.

Пока мальчишка терпеливо глотал горькую смесь, знахарка зажала болт в ладонях, поднесла их к губам и закрыла глаза. Мерно покачиваясь из стороны в сторону, она зашептала скороговорку заговора, и непонятные слова давно забытого старославянского языка тихо завибрировали в полумраке старой избы.