Заражение

Он схватил лежащий на столе автомат, скользнул к окну и, стараясь держаться в стороне от оконного проёма, осторожно посмотрел на улицу, едва раздвинув закрытые жалюзи. В дверях позади него появился второй бородач с автоматом на груди, сжимающий в руке мобильный телефон.

– Что там, Муса? – по-арабски спросил человек с телефоном.

– Не вижу, – ответил стоящий у окна, – это за углом. Что-то взорвали, чёрный дым валит клубами! Надо из другого окна смотреть!

Человек с телефоном, скривившись, выругался на пуштунском и злобно сплюнул.

– Так посмотри из другого окна, болван! – прорычал он на арабском.

Наблюдатель не рискнул препираться, молча поднырнул под окном и заторопился в соседнюю комнату. В этот момент на улице раздался визг покрышек и надрывный вой автомобильного движка. Бородачи в два прыжка оказались по обе стороны от оконного проёма и, стараясь оставаться незаметными для засевших снаружи омоновских снайперов, выглянули в окно.

На идущей вдоль дома улице гремела беспорядочная стрельба.

Старый истрепанный «БМВ», со свежими пулевыми отверстиями на багажнике и заднем стекле, с ходу врезался в стык двух машин, перегораживающих проезд, разметав их по сторонам, и, с трудом выйдя из заноса, выскочил на дорогу. Вслед за ним на улицу вылетел на полном ходу омоновский БТР, поливая беглеца огнём, но раздолбанный «БМВ» умело петлял, уходя от милицейских пуль.

– А-а-а, проклятые шакалы! – зарычал тот, что с телефоном. – Кто-то хорошенько наступил им на хвост! Ильяс! Что там у вас?

– Неверные гонят какую-то тачку, эмир! – подрагивающим от наркотической эйфории голосом ответили ему из другой комнаты.

 – Может, долбанём по свиньям, прикроем неизвестного брата?

– Почему не помочь хорошим людям! – осклабился тот, кого назвали эмиром.

Он спрятал телефон в карман и выскочил из комнаты, на бегу снимая с груди автомат. Соседнее помещение, ещё утром просторное и светлое, превратилось в огневую точку. На середину комнаты стащили всю мебель, что оказалась под рукой, образовав баррикаду, за которой засели двое моджахедов с пулемётом.

Распахнутые окна комнаты выходили во двор дома точно на входные ворота, закрывающие их шторы из густого тюля были задёрнуты. В результате находящийся за баррикадой в глубине помещения пулемётчик мог просматривать улицу, оставаясь в полумраке комнаты незаметным для взгляда снаружи.

Тем временем уходящая от преследования машина поравнялась с домом, и пулемётчик открыл огонь.