Флешка

– И что? – с любопытством поинтересовался Филипп.

– Да ничего! – бухнул Андрей Каменев. – Сема вспомнил морпеховскую молодость, заломил клиенту руку за спину и на виду у всего торгового зала отвел его в подсобку. Рыба, как выяснилось, все же не наша. Но это особого значения уже не имеет – неприятностями мы обеспечены лет на десять вперед!

Хоть и жаль было Каменевых, но за столом все захохотали – пытаясь сдерживаться, но от этого еще сильнее, до слез. Матвей Алферов и вовсе хлопал рукой по столу и бормотал: «Вот объяснил! Вот объяснил!».

Каменевы и сами – не плакать же теперь всю жизнь – посмеивались.

– А откупиться? – спросил, придя в себя, Фомин. – Давайте я специально для этого деда привезу бочку такой икры, какой он никогда здесь не увидит.

– Ну… – без энтузиазма пожал плечами Андрей. – Попробовать-то можно. Хотя дед принципиальный… И ведь с рыбой-то он сам что-то напутал! Или конкуренты подослали? Если бы не Сема, мы еще смогли бы ему что-то объяснить. Но теперь, боюсь, война до победного конца.

Да и не дед ведь нас дрючить будет – полезут сейчас изо всех щелей с проверками…

– А я всегда говорил, что я не торгаш! – вскинулся Семен (он не мог долго чувствовать себя виноватым). – Я солдат. Равняйсь, смирно, шагом марш! А вот это все – клиент всегда прав, а если не прав, то смотри пункт первый – не для меня.

– Ну так шел бы в школу военруком! – в сердцах сказал Андрей.

– Так военруков нет… – подсказал Фадеев.

– Ну этим, как его… ОБЖ преподавать… – поправился Андрей.

Все опять замолчали. «Какое-то грустное воскресенье получается…» – подумал Филипп. Эта же мысль, видимо, пришла в голову и остальным.

– Кстати, Филя, а как там твоя книжка? – вдруг вспомнил Андрей Каменев.

– Точно! – Семен Каменев был рад, что разговор не о нем. – Из Нобелевского комитета уже звонят?

– Звонят. Но я сбрасываю. Решил: буду как Пастернак – откажусь! – отшутился Филипп (с Семеном надо было как теннисе – мгновенно реагировать на подачу, а то он начинал играть на добивание и его было не остановить).

 – А книжка – лежит дома штабелем. Продавать-то особо негде. В книжном магазине процент дерут да еще упрятали Бог знает на какую полку. Специально захочешь – не найдешь.

– А ты давай ее к нам в магазин! – сказал вдруг Андрей. – Пока нас не прикрыли, продадим, поможем товарищу.

Филипп пожал плечами – почему нет?

После этого по предложению Фомина выпили за мир во всем мире.