Приключения Даши и янтарных человечков древлинов

– Вещи то пропадают, то появляются. – заговорил папа, – то, что надо не найти, а то, про что давно забыли, лежит прямо, можно сказать, под ногами.

И отец продемонстрировал свою старую электрическую бритву.

– Я уже и думать про нее забыл… А мама говорит, что у меня столько вещей…

– Что ты сам не помнишь куда и чего кладешь! – с азартом подхватила мама, – Всякие приборчики – инструментики… Одних телефонов – пятьсот штук.

– Всего пять… или десять… – защищался папа, – но, они же все старые… а приборчики – инструментики, – папа передразнил маму, – все нужные!

Мама звонко рассмеялась.

– Поэтому ты не знаешь, где что лежит!

– А я говорю, что эта бритва, – папа потряс ее перед лицом мамы, – должна быть где- то в гараже… наверное…

– Ну, вот, милый, ты сам не уверен… – мама погладила папу по плечу.

Папа беспомощно развел руками.

– Что- то с памятью моей стало… – печально проговорил он.

– Так вы об этом спорили?

Папа кивнул и пошел вниз. Мама подмигнула Даше и двинулась следом.

– Валя, да не расстраивайся ты так! У меня тоже вещи пропадают…

Родители снова начали спорить. Даша услышала, как чайник вмешался в беседу своим диким свистом.

– Сейчас папа возьмет свою большую кружку крепкого чая и выйдет в сад. – подумала Даша, прикрывая дверь.

Да, папа делает так всегда, чтобы перевести дух после жаркого спора. Но мама выскакивает следом. Она тоже всегда так делает. И они продолжают спорить на улице, чем очень забавляют соседей и отвлекают Дашу от выполнения домашнего задания.

Поэтому Даша в эти моменты обычно надевала наушники, включала музыку и садилась за стол. А если ей не хотелось прямо сейчас решать скучные задачи, то она присаживалась на кровать, обнимала своего мишку и смотрела, как солнце медленно сползает по старой коричнево-рыжей черепице соседнего дома. Но так происходило обычно… А вот сегодня девочка задернула шторы и, развернувшись к центру комнаты, тихонько произнесла:

– Выходи… они ушли…

В ответ только розовый лучик, проросший сквозь дырочку в занавеске, беззвучно скользил по ковру к стене напротив.

– Пожалуйста, выходи! Тебя никто не тронет!

Лучик перебрался на стену и стал бледнеть. Комната погружалась в темноту. Даше становилось страшно.

– Прошу тебя, – чуть не плача, проговорила девочка, – я верю, что ты есть! Ты вчера была такая настоящая… Я верю…

Детская слеза блеснула розовой искоркой и исчезла в ворсинках ковра.