Ангел из Сетубала

Вместе с тобой на корабле будут оставаться корабельный врач, плотник, повар, главный канонир.

– Это, конечно, несколько меняет дело, но все-таки нет, сеньор Родригес.

– Ты, что, сбрендил, Перейра? Ты договор со мною подписал! – возмутился Ван Хайден.

– Но ты же не говорил, что мне придется служить на пиратском судне! – воскликнул я.

– А ты и не спрашивал! – бросил в лицо мне голландец.

– Да, я не спрашивал, но я думал, это торговое судно. Потом, ты совсем не похож на пирата.

– Что ты мямлишь, как младенец? Отвечай, ты будешь выполнять наш договор?

Глаза Ван Хайдена сузились и смотрели на меня с откровенной злобой.

– Пожалуй, что нет, – еле выдавил я из себя эти слова.

– Все! Проваливай отсюда! – резко крикнул голландец и махнул рукой в сторону, куда, вероятно, мне нужно было проваливать.

Я оглянулся назад, где ступил на берег этого чертова острова, и увидел, что лодка маленького португальца уже далеко и сворачивает за каменистый выступ, а через секунду она и вовсе скрылась из виду.

Надежда на возвращение исчезла вместе с нею.

– Проваливай! И верни мне аванс!

Голос Ван Хайдена звучал резко, хлестко, словно пощечины.

– Черт! Аванс! Совсем вылетело из головы. Я же его передал через Жозе Исабель.

Пулей пронеслась эта мысль у меня в голове.

– Что же делать? Лодка, моя слабая надежда на спасение, уже ушла, и денег у меня нет. Что делать?

Видя мое замешательство, голландец сказал уже мягче:

– У тебя, Перейра, два пути.

Либо – вплавь до Острова Сан-Мигел. Либо – на корабль, в нашу славную команду.

– Почему два пути, Питер? Сейчас я предложу этому сопляку третий путь.

С этими словами Родригес выхватил из-за пояса пистолет и приставил его к моему лбу.

– Вот он, третий вариант. Бац! Мозги на песок, – и проблем нет. Ничего нет.

Циклоп радостно заржал и медленно взвел курок. Голландец криво усмехнулся.

Внутри меня похолодело, все тело покрылось мерзким липким потом.

– Неужели это все? Моя жизнь на этом закончилась? Я больше никогда не увижу Исабель, своего сынишку Игнасио? Для чего вообще я родился? Чтобы погибнуть в двадцать с небольшим лет на этом Богом забытом острове? И почему я не пошел моряком на английскую «Диану»? Вот дурак!

Мысли мои, словно рой пчел в банке, настойчиво роились в моей голове, грозя взорвать ее немедленно.

Сердце колотилось так, что казалось, вот-вот разорвет мою грудь. Было трудно дышать, я почти задыхался.