Идеальный мир

– Уймись, Хала, – проговорил второй парень с подоконника.

Анна фыркнула и пнула на полу банку загнав ее в угол. Вытащив другую, невозмутимо начала есть, не обращая более ни на кого внимания. Ночные ушли и в комнатке остался один Кириш. Именно он вчера и встретил ее первым, когда кары только приехали в Сибериат, выгрузив свежеиспеченных граждан на одной из площадей города. Там бывших детей уже поджидали зазывалы на черную работу, вербовщики в гвардию ГМП, сутенеры и банды ночных жителей. Последние две группы держались на почтительном расстоянии от гвардейцев и, как только на площади появлялся полицейский патруль города-государства, прятались.

Гвардии ГМП было наплевать на преступный сброд, а городская полиция хватала за любую провинность. Пока Анна осматривалась, полиция и гвардия вдруг заволновались и умчались в сторону воздушного порта, где что-то произошло. К Анне подошел один из сутенеров и начал рассказывать сказки о красивой жизни, от чего девушка отмахнулась и ударила мужчину в пах, когда он схватил ее за плечо. Отбежав, Анна нырнула в переулок. В нем стоял Кириш. Поговорив с парнем, Анна выяснила, куда обычно направляются бывшие дети. Девушка сразу прикинула перспективы и когда Кириш предложил вступить в ряды ночных, пошла вместе с ним. Вечером они вышли на охоту, ограбив шестерых вдвоем, причем первый был смутно знаком Анне, но с него ничего не взяли, спугнула полиция.

Кириш много рассказал ей за эту ночь. Он был кем-то вроде Наставника и оценивал новеньких в деле. В городе производилась сборка потребительских товаров, которые потом шли в торговлю, ночные промышляли грабежом граждан, работавших на этих предприятиях.

На первое время Анну это устраивало, позволяло выиграть время и осмотреться, перед тем как двигаться дальше.

Интуиция и чутье помогли ей выбрать лучшее общество в новом идеальном мире. И теперь оставалось пробиться на самый его верх.

Сейчас Кириш молчал и смотрел на нее, растрепанную и расцарапанную Халой.

– Что уставился? – закончив есть, дерзко бросила парню Анна.

– А ты молодец, такое оскорбление нельзя спускать.

– Почему?

– Потому что это самое унижающее ругательство здесь. Означает, что ты настолько бесполезна, что не годишься даже в переработку для компьютеров. Я знаю, что вам это в зоне воспитания не рассказывали. По крайней мере, нам нет.

– Сколько ты уже здесь? – спросила Анна, сполоснув пустую банку водой и налив в нее жидкости из стоявшей на столе бутылки.

– Три года.