Идеальный мир

Усиление охранных систем было в виде большего количества гелиодронов наблюдательного и охранного назначения, и различных конфигураций роботов, шастающих по периметру четвертого уровня. Живой охраны практически не было.

Тюрьма начала двадцать второго века вообще была сюрреалистической. Сюда бросали всех подряд и мужчин, и женщин, кроме детей и старших. Условия содержания были чистые, почти стерильные, пища синтетическая, соседи разнообразные. Люди слонялись по тюремным блокам, от скуки занимаясь сексом друг с другом.

Нередко можно было увидеть оргию из нескольких десятков человек. У женщин был дополнительный плюс для сексуальных контактов – с трех месяцев беременности и до месяца после родов их помещали в более комфортные условия с улучшенным питанием. Мир заботился о будущих поколениях, и женщины охотно искали секс, подчистую вычищая запасы возбуждающих препаратов в медицинских блоках. Кириш меланхолично наблюдал за этим пыхтящим муравейником, предпочитая не разгуливать в поисках дырок, а читать находящиеся в гибком экране материалы.

Депрессия давала о себе знать.

Кириша закрыли две недели назад. Попался он не после Труэ, а по глупости пьяным в ноль в Белграде. Опознали по сделанным гелиодронами записям. Довольно быстро перевезли в тюрьму и бросили в камеру с уже обитавшем там соседом. На следующий день тюремные роботы привезли суточный рацион продуктов, одежду и гибкий экран. Подключения к компьютерной сети у аппаратуры не было, лишь встроенная база веселого чтива и немного мультимедиа.

Сперва Кириш читал и хохотал один. Потом начал читать вслух, и хохотали вместе с соседом Дэнни. Дэнни, оператора промышленного департамента из Мехико, привезли из реанимации, где месяц вытаскивали с того света после промышленной катастрофы. У Дэнни, кроме всех прочих бед, была кратковременная амнезия, то есть он отлично помнил всю свою предыдущую до происшествия жизнь, но категорически не помнил день аварии на производстве, мгновенно забывая текущие события. И хорошо, что не помнил.

По его вине угробилось полторы тысячи человек. Так что одну и ту же историю ему можно было перечитывать хоть тысячу раз, и он все равно хохотал как в первый.

Когда наступила хандра, парень еще неделю терпел амнезию сокамерника. Потом выточенной из куска пластика заточкой Кириш резанул Денни по сухожилиям и его снова забрали медики. Приходил старший, пытался говорить с ним, но парень упорно молчал. Всю ночь Кириш смотрел на пустую койку сокамерника.