Бог любит Одессу

Если он способствует решению задачи и выживанию исполнителя, другое дело, если это некая нервная реакция на…

– Отец, хватит, скажи лучше как мама?

– Она, как и ты, впала в мистику, еще в институте начинала писать стихи, а теперь это к ней вернулось.

Отец вытащил из кармана несколько свернутых вчетверо листов бумаги, развернул и прочитал:

О здравствуй, грусть! Тебя ли в чистом поле

Над рожью легкий ветер расплескал,

И розовый закат разлил румянца вволю

И тихо в ля миноре зазвучал.

Вечерняя звезда блеснет слезою светлой…

Под старою сосною меж хлебов

Я жду тебя в свиданья час заветный

В сплетенном для тебя венке из васильков.

– Как тебе? – спросил отец.

– Па, я не силен в поэзии, но, по-моему, она влюбилась.

– Вот и у меня такое ощущение. Возьми их…

Отец снова свернул листы вчетверо и протянул Олесю.

Олесь сунул бумаги в карман брюк.

– К ней не зайдешь? – спросил отец.

– Нет.

– Почему?

– Потому что чем торжественнее все это, тем больше шансов провалиться.

– Может, ты и прав.

– Прощаемся? – спросил Олесь.

– Да, но напоследок тебе небольшой подарок – сим-карта.

– Зачем она мне?

– В критический момент дай мне знать, где ты находишься, или просто вставь ее и инициируй.

– Зачем?

– Я буду тебе позванивать. Постоянно. И когда дозвонюсь, пойму, что у тебя какие-то проблемы. Иначе бы ты ее не вставил в телефон.

– Лады.

– И еще одно. В Одессе недалеко от моря живет мой друг.

– Он тоже бывший сотрудник?

– Нет.

Ранее он работал в пединституте. Сейчас на пенсии, собирает материал для книги. Остановишься у него, дешевле и надежнее.

– А бесплатно нельзя? Все же твой друг?

– Нельзя.

– Почему?

– Потому что это Одесса.

– Ясно. Ты сейчас куда?

– Мне надо к Коле в резиденцию.

– А, понятно, откуда у тебя информация.

– Хорошо, что тебе понятно. Да, будешь жить у Сильвестрыча, больше слушай его, чем сам говори. Он старик словоохотливый, и хотя не наш коллега, но во время войны был ястребком, то есть ловил диверсантов.

Возможно, тебе что-нибудь из его разговоров и пригодится.

Павел Алексеевич

Слава Богу, что поезд приходил в Одессу в девятом часу вечера. Дневная жара уже схлынула, было не жарко, но душно.

На перроне его ждала представительница института с маленьким плакатом в руках, на котором было выведено «Наскокин».

– Наталья, – представилась встречающая, – заведующая отделом международных связей.