Поток

Вместо того чтобы пытаться преградить Потоку путь, мы управляем им – так же, как наши далекие предки когда-то управляли течением рек.

На лице Карэла читалось полное непонимание, поэтому Димитрий поспешил продолжить.

– Видишь эту Стену? – Он указал на земляной вал, простирающийся в обе стороны, насколько хватало глаз. Его гребень и весь противоположный склон усеивали заточенные бревна и бетонные балки, оставшиеся от разрушенных домов, кое-где даже встречались металлические трубы, расплющенные так, чтобы походить на исполинское копье.

 – Это Дамба, с помощью которой мы сможем развернуть Поток, направив его движение в нужную сторону, и тем самым выиграем время для всех свободных земель за нашей спиной. У тебя жив кто-то из родных?

– Маму эвакуировали куда-то в Польшу. – Карэл судорожно сглотнул. – Думаю, она и сейчас там.

– Вот как раз ради нее ты и сражаешься. Если наша Дамба выстоит, то она и многие другие будут в безопасности. А если нет… нам просто придется найти новое место и попытаться еще раз.

 – Димитрий изобразил лихую ухмылку и хлопнул парня по плечу, отчего тот снова вздрогнул.

– Если Поток остановит Стена, зачем же тогда здесь мы?

– Ты слышал когда-нибудь фразу «Стена сильна настолько, насколько сильны ее защитники»? Это что-то вроде поговорки, пришедшей к нам из времен, когда люди еще сражались друг с другом и для защиты окружали свои жилища каменными стенами. Поток – не вода. Его нельзя просто завернуть высокой преградой. Он изменит свое направление, только если наша воля и стойкость будут того достойны.

Они оба стояли и молча смотрели на возвышавшуюся перед ними Стену. К разномастному частоколу были приделаны специальные мостки, на которых располагались стрелки и сигнальщики. Там, за ней, простирались мили и мили открытого пространства, покрытого лесами, пересеченного реками и испещренного озерами. Для Димитрия, Карэла и всех тех, кто сейчас стоял в строю, эта Стена была границей, разделяющей два мира. За спинами защитников мир был полон света и жизни.

Многих там ждали родные и близкие, кого-то просто друзья и приятели, и даже для таких, как Димитрий, одиноких и замкнутых, в той прекрасной части света было то, за что стоит сражаться и умирать. Мир же за Стеной казался им темным, мрачным и опустошенным. И пусть в большинстве случаев разоренные Потоком земли внешне не сильно отличались от еще нетронутых, у любого человека они стойко ассоциировались с Пустошью, в которой нет ничего, кроме страдания и смерти.