Жизнь Тузика Озейло. Перекрёстки

Вальтер с опустошённым растерянным взглядом сопровождал её по левую лапу и заботливо придерживал жену за локоть. Спектакль сработал. Сельвина прекрасно вжилась в роль матери, находящейся в отчаянии. Она ни разу не переиграла и не перегнула палку. Поэтому ни один из кассиров не высказал ей своего недовольства. Наоборот, они внимательно слушали Сельвину, проникались её словами и всеми силами пытались помочь этой несчастной пожилой вельш-корги и её мужу.

Легенда, которую наспех сложила сеньора Веласко в своей голове, не была новой.

Когда-то она точно так же воспользовалась ею, благодаря чему из казино, в котором покойная Мариса Митчелморе так любила проигрывать деньги мужа, были обнаружены тянущиеся следы сибирского хаски.

Сейчас легенда вновь работала Сельвине на лапу: очередь сочувствующе кивала, а кассиры АЖД с маской скорби и сожаления на мордах искренне пытались вспомнить ротвейлера с фотографии, некоторые даже советовались со своими коллегами через окошки. Веласко ощутил гордость за жену.

Выбери она другой повод для разговора с кассирами – те наверняка по-хамски развернули бы их в сторону выхода, ссылаясь на инструкции, в которых чётко прописан запрет давать какие-либо справки частным псам. Но Сельвина решила приклеить к своей легенде страшный террористический акт, по-настоящему шокировавший население города, отчего лёд в сердцах растаял даже внутри злобных и вечно чем-то недовольных обитателей вокзальных касс.

– Был он здесь в субботу, – твёрдо заявили им в кассе под номером 26.

Вальтер почувствовал лёгкое головокружение. Неужели они попали в цель? Только бы не сорвалось…

– Был? – абсолютно честно и радостно расцвела Сельвина. – Дорогой, он жив! Наш с тобой Хуан жив…

– Святой Христофор! – Вальтер положил лапу на сердце и обратился к кассиру. – Вы в этом уверены? Это он?

– Да, – кивнула кассир АЖД, – я ещё тогда смотрела на него и думала, как же он похож на нашего прокурора…

«Главу Следственного комитета», – мысленно поправила её Сельвина.

Впрочем, какая разница? Эта собака в кассе вообще не обязана разбираться в должностях и званиях органов внутренних дел Российской Автономии. Шериф, прокурор, полицейский – вот и все её познания. Фигура Федерико Торреса вполне вписывалась в рамки «прокурора», хоть на той должности вообще всегда сидел совершенно иной пёс.

– … я друга похоронила после «Виктории». И прокурора нашего запомнила на церемонии.