Жизнь Тузика Озейло. Возвращение

Если в Рояльске, как, впрочем, и во всей России, это считалось чем-то неприемлемым, а порой даже и неприличным, то здесь, в Аргентине, собаки охотно шли на контакт с малознакомыми попутчиками. Любой общественный транспорт в этих краях, время движения которого превышало один час, превращался в передвижной дискуссионный клуб на колёсах. Собаки делились новостями, эмоциями, активно жестикулировали и шутили. За те полгода, что Анита провела в родном Рояльске, она уже успела отвыкнуть от подобных заокеанских особенностей.

И замкнулась в себе, на свою голову. А ведь во всём автобусе наверняка нашлась хотя бы одна собака, которая могла помочь Аните найти ночлег.

«Сама виновата, – подумала она, уставившись на здание Парагвайского вокзала. – Начнем с того, что все нормальные собаки бронируют себе номер в отеле, прежде чем ехать куда-либо».

Стойка инфоцентра возле вокзала оказалась обыкновенным муляжом. Саммит закончился несколько месяцев назад, и именно тогда обаятельная сотрудница инфоцентра в последний раз появлялась в окошке.

Но Анита об этом, разумеется, не знала.

Недолго думая, Анита отправилась на самостоятельную экскурсию по обновлённому городу, волоча за собой тяжеленный чемодан на колёсиках.

Улица Дачная теперь получила название Первых градостроителей. Там, где раньше располагался небезызвестный коттеджный кооператив «Озей», теперь раскинулся большой тенистый парк. Изменился и правый берег Гафнии. Пристань, с которой прошлым летом ежедневно отправлялись в рейс прогулочные речные трамвайчики, исчезла, а на её месте появилась шикарная городская пляжная зона: с пальмами, бунгало и шезлонгами напрокат.

Изменения произошли и на центральной площади. Вместо знаменитой колонны и раскинувшегося вокруг неё цветника теперь стоял величественный памятник основателю города – Тузику Озейло. Завидев хорошо знакомый силуэт ещё на подходе к площади, Анита в тот же миг почувствовала, как у неё сдавило горло.

Солнце плавно шло к закату, погружая город в рыжеватую дымку, из-за чего монумент стал выглядеть излишне потусторонним.

Несмотря на то, что памятник не был громоздким, он оказался почти в два раза выше Аниты и словно давил на неё своей каменной незыблемостью. Она подошла ближе и увидела скромную табличку на мраморном постаменте: «Тузик Фридрихович Озейло. Первый мэр города Озей».

Анита старалась держаться, но всё-таки сломалась. Слёзы, собирающиеся в уголках её глаз уже несколько минут, потоком хлынули наружу.