Полет в неизвестность

– Отчество?

– В немецком языке нет отчеств.

– Не рассуждать, а отвечать на вопрос. Имя вашего отца?

– Ганс.

– Что, тоже Ганс? – Майор недоверчиво покосился на Баура.

– А чего тут странного? У вас, русских, каждый второй Иван. Так и у нас, немцев.

– Я сказал не рассуждать, а отвечать на вопросы. Год и место рождения?

– 1897, город Ампфинг, Бавария.

– Адрес проживания до призыва в армию?

– Я не призывался.

– Как так? Как же вы генералом СС стали?

– В 1915 году я добровольцем ушел на фронт.

Проживали мы в Мюнхене. Там же я проживал все последующие годы.

– Какими языками владеете?

– Только немецким.

– Партийность?

– С 1926 года состою в НСДАП[4 - НСДАП – Национал-социалистическая германская рабочая партия, создана в 1920 г. путем переименования Немецкой рабочей партии и слияния с ней ряда радикальных организаций, правящая партия Германии в 1933–1945 гг. Лидеры – 22.05.1920–29.04.1945 – Адольф Гитлер, 30.04–02.05. 1945 –Мартин Борман; заместитель руководителя (фюрера) по партии –21.

04.1933–10.05.1941 – Рудольф Гесс.].

– Убежденный фашист, значит?

– Фашисты в Италии. Их лидером был Бенито Муссолини, а наша партия – партия национал-социалистов.

– Нацистов, значит. Нам все едино: фашисты, нацисты. Все вы нелюди. И не рассуждать! – Майор повысил тон.

За неполный час Баур ответил на все заданные майором вопросы, но подписывать опросный лист отказался.

– Я не привык подписывать документы, которые не имею возможности прочитать на немецком.

Раздраженный наглой выходкой военнопленного, майор засунул опросник в портфель, прошипев на прощание:

– Ничего, морда фашистская, у нас быстро научишься. Мы тебе поможем.

Придя в себя после операции и узнав об ампутации части правой ноги, Баур не впал в депрессию, как многие немцы, лежавшие с ним в госпитале и лишившиеся разных конечностей, не кричал от бешеной боли, не выл по ночам, не скулил перед медперсоналом, выклянчивая морфий. Он терпел.

Его нижняя губа превратилась в кровоточащий кусок изжеванного мяса. Порой ему казалось, жизнь оставляла его, медленно, грамм за граммом, покидала искалеченное тело. Иногда, наоборот, жуткая физическая тяжесть наваливалась на грудь, шею, руки, душила, и казалось, будто дух его выскальзывал из этого кошмара, повисал в полуметре над ним и его, Баура, глазами наблюдал за мучениями, но глаза эти не выражали ни сострадания, ни жалости, ничего, просто наблюдали.