Парадигма

Там темно – хоть глаз выколи! Пришлось потратить время, пока не зажег тарелки с огненным маслом. Потом Зел по одиночке принялся снимать кандалы с рук и с шеи… Всё как всегда. Работа-то монотонная! От оков освобождаешь, на стопу крепишь гирьку с цепью, чтобы не убежали…

Дживат процедил:

– Или ты перейдешь к делу, или я сниму с тебя шкуру, ослиный ты дурак!

– Я же рассказываю, командир! Последним пацан с клеймом был. Я, значит, слежу, чтобы ничего такого не случилось, рука лежит на эфесе. А Зел только цепь снял, как этот мелкий ублюдок резко вывернул ему руку – да так, что хрустнуло! Зел, крича, скатился по стене… Когда я пришел в себя, пацан на улицу выбежал и скрылся в переулке.

Командир охранников грязно выругался и едва не сплюнул под ноги.

– Ничего вам, остолопам, доверить нельзя! Ведь чувствовал же: надо собственнолично говнюка заковать! А теперь его пойди разыщи! Ты хоть понимаешь, дурак, чем это грозит настоятельнице? Деньги ты ей вернешь? Хочешь, чтобы я взыскал с твоего жалованья? Будешь до конца жизни у меня нищим ходить!

Хара хмыкнула.

Будь на месте клейменного обычный раб, Дживат уже бы обежал вместе со своими людьми весь город, но вместо этого намеренно тратит драгоценное время на бесполезные препирательства. Пора взять ситуацию в свои руки.

– Хватит разговоров, – спокойно сказала она. – Нам нужно отыскать мальчика – и как можно быстрее. Вряд ли он далеко сбежал. К тому же улицы хорошо освещаются. Поэтому, Дживат, возьми всех охранников, кроме Зела, и прочеши местность.

Говорю сразу: без мальчика мы в путь не отправимся. Приложи максимум сил.

Кивнув, командир направился к выходу. У порога Хара бросила:

– Я пойду с вами.

– Это может быть опасно, настоятельница, – обернувшись, сказал он.

– Как-нибудь переживу. И чтобы ни один волосок с головы мальчика не упал!

Дживат и его люди разбежались по переулкам. Она и не думала гоняться наравне с другими охранниками, поэтому, приказав Ниайю идти вместе с ней, направилась по центральной дороге, не надеясь встретиться с рабом.

Остается только ждать. Хара в который раз мысленно прокляла богов за то, что не может рассказать детям-невольникам об их истинной судьбе. Они-то считают её недалекой купчихой, которая собирается подороже продать живой товар богатым купцам, охочим до сладких утех.

Придется терпеть, дорогая. Обо всем расскажешь в Геткормее – сейчас же нельзя рисковать.