Парадигма

Их черные провалы глаз пялятся на него, синие губы кривятся от непонятных слов, эхом разносящихся по всему храму. Одежды давно превратились в бесформенные лохмотья.

С трудом, преодолевая неимоверные усилия, удалось перевести взор на резной трон, стоящий на гранитном возвышении в самом центре зала. Положив руки на массивные подлокотники, сидит на нем старик в выцветших одеяниях. Кожа на лице сморщенная, густые седые усы и борода ниспадают на грудь, копна белых волос перехвачена железным обручом. Его глаза – горящие, будто две звезды, серые, проникающие в самое нутро.

Архимаг!

Найват сделал шаг назад, когда дверь за спиной с шумом захлопнулась. Хор голосов усилился, стал оглушающе громким – даже собственных мыслей не слышно. Толпа у арок упала на колени.

По-птичьи склонив голову, старик поднялся с трона, принялся спускаться по гранитным ступеням – медленно, не отрывая взор от жалкого человечка у входных дверей. Его тело начало менять формы: руки и ноги непомерно удлинились, кожа усохла, приобрела сероватый оттенок, нос ввалился, рот раскрылся в безумном немом крике.

Обруч звонко рухнул на плиты, рассыпался ржой.

Тень существа легла на Найвата. Он же в четыре раза выше меня! – мелькнуло понимание. – Голова практически трется о потолок… Боги!

Ладони чудовища вспыхнули алым пламенем, и в воздухе из бесчисленных огоньков соткалось неправдоподобно длинное копье, оканчивающееся с двух концов широкими серповидными лезвиями. Люди с пустыми глазницами запели новую песню – протяжную, волнующую, страшную, – от которой по спине пробежал обжигающий холод, сперло горло, а в затылке запульсировала боль.

Высокая тварь кинулась в атаку.

Найват блокировал первый удар, увернулся от второго, отпрыгнул. Весь мир сжался до небольшого круглого участка, на котором он отбивался, изредка переходя в наступление. Его клинок свистел со скоростью молнии, перехватывая серповидные лезвия. Звенело железо, кожу обжигали высекающиеся искры. Тварь не знала усталости, обрушивалась на него с нечеловеческой выдержкой и силой, – и вскоре кисть, державшая меч, онемела от тупой, пульсирующей боли.

Когда кончик копья оцарапал грудь, Найват, крича, прыгнул под ноги чудовищу, вогнал тому клинок в живот. Противно чавкнуло. Из раны, будто желе, медленно потекла черная, блестящая кровь.

Всё кончилось. Получилось. В последний момент, но удалось…

Обтянутый пергаментной кожей череп повернулся в сторону Найвата, бездонные черные провалы вместо глаз уставились на него.