Парадигма

Его скрипучий, режущий уши смех чуть заглушает холщовый мешок, но все равно звучит издевательски громко.

Едущий рядом с повозкой-клеткой охранник ударил кулаком по решетке:

– А ну заткни пасть!

Маленький звереныш, продолжая хохотать, даже не обратил на него внимание. Хара подняла руку, приказывая своим людям никак не реагировать на злую выходку. Она справится сама.

– И что же тебя так рассмешило?

– Ты, сука!

Услышав грязное ругательство в сторону настоятельницы, двое из охранников потянулись к мечам, висящим на поясах.

Дживат рыкнул, и те тут же убрали руки с эфесов. Он повернул голову в сторону Хары, та растянула губы в широкой улыбке, пытаясь дать понять, что всё под контролем. Хотя после ответа звереныша уверенности поубавилось.

– Тебе бы стоило почистить рот, раб. Но я же понимаю: ты пытаешься меня спровоцировать. Хочешь, чтобы я начала злиться. У тебя ничего не получится.

– Да мне насрать, стерва! В твоей пустой башке гуляет ветер, это даже доказывать не надо.

Поэтому не старайся выглядеть умнее, чем есть на самом деле!

– Тебя так разозлила сказка? Не понравилась? Или не веришь в богов?

– Я хочу, чтобы ты ножом отрезала себе уши и сиськи, а потом трахнулась с десятью толстыми мужиками! – Клейменный показал пальцами неприличный жест. – Такие суки, как ты, не должны долго жить! Твой удел – сдохнуть в выгребной яме!

Хара промолчала. Сейчас этот гаденыш оскорбил тебя на глазах твоих людей. Осади его.

– Я ведь могу перестать кормить тебя, раб, – заметила она.

 – И поить.

Звереныш хохотнул.

– Мне плевать.

– И не боишься сотни ударов плетью? Например, мой охранник Зел может поквитаться с тобой. Помнишь, как сломал ему руку, когда попытался удрать из моего дома?

– О, это тот тупой остолоп! – воскликнул мальчик. – Было за радость сделать ему больно. Но я его еще пожалел, мог бы и убить, но торопился…

Хара приказала остановиться. Скрип колес повозок прекратился, всхрапнули лошади. Охранники демонстративно делают вид, что деревья и летающие над головой попугаи им гораздо интереснее, чем конфликт настоятельницы и звереныша-раба.

Только Дживат позволил себе повернуть кобылу к клетке-повозке. Он никак не выдает свое волнение – спина прямая, голова гордо поднята, ладони лежат на коленях, – но Хара уверена: сейчас у него внутри всё кипит от гнева. Стоит ей только взмахнуть рукой, и с мальчиком будет покончено.

Остальные дети-рабы прижались к прутьям решетки.