Парадигма

На деле же, помимо храмовников, на поле битвы попали бедняки, бандиты и прочая шваль.

Я иду аккуратно, стараясь не наступить на мертвых. Лица-маски провожают меня пустыми стеклянными взорами. Из их раскрытых ртов не доносится ни звука. Смерть никогда не выглядит красиво, как бы ни убеждали в сказках или на площадях. Боль, омерзение, ненависть, страх – вот, что чувствуешь, когда идешь по полю трупов. Сотни жизней сгинули в пустоте. Ради чего? Отечества? Ха-ха, знали бы эти блажные, как к ним относятся цари и их свита, может быть, тогда поменяли точку зрения.

Слева от меня раздался стон. Вздрогнув, я осмотрелся. Один из мертвецов пошевелился, поднял дрожащую скрюченную руку. Да никакой это не мертвец – живой! Бедняге здорово досталось: панцирный доспех во многих местах погнулся от ударов, тут и там на бронзовой поверхности зияют дыры.

– Помогите… – зашептал солдат. – Пожалуйста, помогите… Я… я жить хочу… Помогите…

– Тише-тише, – успокоил я, склонился над ним. – Сейчас разберемся.

– Я ничего не вижу… Кругом чернота! Я ослеп!

На лице воина запеклась толстым слоем корочка крови, отчего сразу же стало понятно, почему несчастного приняли за мертвеца и оставили умирать.

Хмыкнув, я сказал:

– Сейчас тебе станет лучше.

Достал с пояса костяную флягу, быстро открутил крышку, налил воды на лицо солдата и принялся смывать кровь. Через несколько мгновений тот вдруг счастливо улыбнулся.

– Я вижу!

– Конечно, – отозвался я. – Ничего страшного не произошло.

Воин попробовал пошевелиться, скривился:

– Ноги…

– Похоже, кости сломаны, – сказал я, осмотрев его. – И с ребрами что-то не так… Но в целом ни одного колотого ранения, насколько могу судить. Ты легко отделался, парень, – жить будешь, по крайней мере. Наложат тебе гипс, поваляешься в кровати месяц – и будешь лучше прежнего. Девки не перестанут любить.

Я поправил кожаные перчатки на руках.

– Где все? – спросил парень.

Я помог снять ему тяжелый шлем с наносником, ответил:

– Недалеко от поля битвы. Сейчас здесь только священники да грабители. Что на помощь-то не звал вчера? Давно бы уже валялся у лекаря.

– Не знаю… не помню… Помогите мне! Мне нужно к своим.

Поднявшись, я тяжело вздохнул. И что теперь делать? К лекарям в лагерь мне нельзя – сразу же раскусят. А вблизи на юродивого не тяну.

– Боюсь, парень, тебе придется выкручиваться самому, – сказал я.