Кодекс джиннов

Длинные светлые волосы он собрал на затылке и перевязал тонким жгутом. Синие, до странности светлые, глаза не выражали ничего, кроме спокойной уверенности в себе. Щеки и подбородок всадника были тщательно выбриты, словно он не ехал в глухом лесу, а входил в бальный зал. Всем своим видом молодой человек показывал, что все окружающее ему глубоко безразлично, и единственный объект в округе, заслуживающий внимания и почитания – это он сам.

Лошадь всадника была безупречна. Она прекрасно подходила своему хозяину.

Гнедая масть лошади гармонировала с костюмом наездника. Казалось, лошадь так же одета в коричневый камзол и черные сапоги. Темный окрас лошади подчеркивал ее силу и выносливость.

Хозяин и лошадь чем-то походили друг на друга – в обоих чувствовалась породистость происхождения. Порода лошади была выведена искусственно, ее годами сохраняли и передавали через отборных потомственных жеребцов и кобыл.

В отношении наездника слово «породистый» обычно заменяли на более благозвучное словосочетание «благородное происхождение», что, в общем-то, особенно не меняло ситуацию.

Происхождение молодого человека также являлось результатом селекционной работы. Графы Эниморы, знатные и богатые, всегда тщательно выбирали себе жен. Конечно, дворянское происхождение для невесты было обязательным, но в остальном отбор производили исключительно исходя из физических качеств претенденток. Благодаря такому подходу графы Эниморы славились своей красотой, недюжинной силой и несокрушимым здоровьем.

Именно таким и уродился граф Энимор, ехавший на красавце гнедом. Два месяца назад он похоронил старого графа, своего отца, и теперь направлялся в город Авилон на рыцарский турнир. Он впервые ехал в столицу не в качестве наследника, а как полноправный властитель собственных земель. Это придавало графу значимости в собственных глазах. Справедливости ради следует заметить, что он и раньше не страдал от неуверенности в себе.

Позади красавца наездника плелась фигура, представлявшая собой его полную противоположность.

Графа сопровождал невысокий коренастый слуга с крупным невыразительным лицом, лет на десять старше своего хозяина. Мужчина носил обычную для этих мест серую домотканую куртку и такие же штаны. Ехал он на муле, который, опустив голову, мелко трусил по тропе.

Если в королевстве когда-либо слышали о книге Сервантеса, то непременно отметили бы несомненное сходство графского слуги с оруженосцем прославленного идальго.