Шпионский детектив (по следам Юлиана Семёнова…). Москва, 1937

Повторяю, было это в „Эксельсиоре“, 4 сего ноября, в номере 71. Немец Кристман по имени Клаус вербовал нашего. Присутствовала при сём и некая красавица, подруга Кристмана, кажется испанка».

Вместо подписи стояло следующее:

«Дворянин российский, помимо воли ставший доброжелателем вашим».

Конверт с крупномасштабными фото пригодных для идентификации отпечатков пальцев (все лишние, оставленные сотрудниками, уже были отсеяны). Акт лабораторного исследования письма – бумага, чернила – подтверждавший заграничное его происхождение, что и так было известно.

Помимо всего прочего, отмечены были также следы растительного масла, что вроде бы не противоречило принадлежности автора к прислуге.

Следующей страницей шла служебная записка на имя Агранова за подписью начальника 3-го (Контрразведывательного) отдела ГУГБ комиссара ГБ 2-го ранга Миронова:

«Согласно вашему распоряжению установлены лица, допущенные к информации об испанских поставках и находившиеся на 4 ноября 1936 г. в Париже…» – и список из двенадцати фамилий с инициалами и указанием должностей и наркоматов.

Далее подшиты были знакомые Артузову секретные циркулярные письма Наркомторгфлота о происшествиях в Средиземном море, Бискайском заливе и прочих акваториях с советскими, испанскими и специально зафрахтованными иностранными судами, задействованными в программе поставок. И в завершение – листы, испещрённые колонками пятизначных чисел, разделённых датами.

Закрыв папку, Артузов спросил:

– А Трианон – это что?

– Трианон – это радиопозывной, который диктор повторяет перед зачитыванием шифра.

– Понял… Что ж, версия вполне правдоподобная. Кстати, франкисты похоже увязывают свои боевые действия с графиком наших поставок – у нас в разведупре недавно это подметили.

– Вот как даже?

– Ага. Непонятно ещё вот что. В письме указана дата – четвёртое ноября прошлого года…

– Да-да, конечно. Ещё один пример эффективности нашей работы… В связи с прошлогодней реорганизацией, слиянием-разделением и ликвидацией отделов доставленное из Парижа письмо затерялось, ладно не пропало совсем.

Крайнего, разумеется, нашли и загнали оперуполномоченным в самый дальний лагерь на Колыме, да что толку… Давайте ещё по рюмочке.

Выпили ещё. Прожевав кусок бутерброда, Артузов спросил:

– Так что именно вы хотите мне предложить, Яков Саулович?

– Законный вопрос, Артур Христианович! Стоило мне узнать о вашем появлении, и решение, как пишут в детективных романах, пришло мгновенно.