Плач по тем, кто остался жить

Тот и был рад, но сильно ограничен временем – в десять вечера ему надо было заступать на пост, а сейчас на часах уже без четверти восемь. Так что можно, но очень ограниченно. Стоило бы перенести на потом, но товарищ Щербань уже заждался праздника для души.

Поэтому оба товарища пошли в гости к девушке приятеля, обоснованно рассчитывая, что она и закуску приготовит, и, может, даже компанию увеличит, пригласив свою подругу. На блуд и разврат Андрей Васильевич, как женатый человек, не был согласен, но посидеть в приятной компании девушек был не прочь.

А жена… Ну что жена, у нее-то душа не болит от груза переживаний за склад, у нее другое… Пусть сидит дома и не отвлекает, пока душа мужа отходит от пресса обязанностей.

Поскольку времени было немного («цейтнот» или «дедлайн» – как будет угодно), на веселье отводилось даже меньше часа. Идущий на пост охранник выпил всего стопку (чисто для компании), девушки пили вишневку, а Андрей Васильевич принял все, что оставалось в бутылке «Английской горькой», причем быстро, и без особенной закуски.

Впрочем, все было пока в рамках благопристойности.

Он даже поделился жизненным опытом, когда вторая девушка пить вишневку отказалась:

– Ты же комсомолка? Комсомолка! Поэтому, когда тебе старший товарищ, то есть я, как коммунист, говорит, что надо выпить, то твой долг – слушаться старших. Они плохого не посоветуют!

Девушка поддалась и выпила.

Время вышло, охранник пошел на пост, подруга его провожала, а вторая девушка отправилась с ними.

Андрей Василевич попрощался и ушел в вечерний сумрак, и что делал последующие три часа – никто не ведает. Автор предполагает, что продолжил пить еще где-то, но вот подтверждений этому нет.

И в городе царил мир и спокойствие приблизительно до половины первого ночи.

А в полпервого жители трех домов по улице Комсомольской проснулись от грохота разбитого стекла.

Некто методично бил стекла камнями, перемежая броски громкой руганью.

Когда житель высовывался в окно и спрашивал: «Какого этого самого?», некто ругал и вопрошавшего. Всего так пострадало полтора десятка окон.

Пока на улице звучал лишь мат-перемат и звон стекол. После того, как проснулся Иван Попов, директор местной обувной фабрики, то он тоже спросил: «Какого?»

Его тоже обругали. Тогда Иван достал револьвер, который был у него, как ответственного работника, и пригрозил, что будет стрелять.