Шерлокиана. Смерть русского помещика и другие правдивые истории

Холмс между тем продолжал:

– Дабы не расстраивать вас, мой друг, сегодня я откажусь от шприца, так же как от музицирования и стрельбы из пистолета в стенах нашей квартиры. Я поеду к Майкрофту. Мы давно не виделись, так что мой визит будет для него сюрпризом, надеюсь, приятным, хотя вам известно, какой нелюдим мой старший брат.

– Замечательная идея! От всей души поддерживаю ваше стремление крепить родственные узы, – воскликнул я и немедленно высказал ряд соображений о роли семьи и единения чувств близких и дальних родственников, особенно близких.

Упомянул и о необходимости дружеских разговоров равных по интеллекту людей, акцентируя внимание на их целебных свойствах: лучшее средство против хандры!

Все это Холмс выслушал с терпеливой благосклонностью, затем пожелал мне успеха в штудиях и, оставив наедине с новинками медицинской литературы, отправился в клуб «Диоген», где почти безотлучно пребывал его брат Майкрофт, предпочитавший узаконенную тишину клуба «молчальников» той суете, что творилась за его пределами.

Сейчас, вечером, завершающим этот бесконечно долгий день, спотыкаясь и скользя по мокрой брусчатке Бейкер-стрит, я с невольной иронией думал о наших утренних словопрениях. Задержись Шерлок Холмс на полчаса, он смог бы удостовериться, что нынешняя жизнь, к сожалению, по-прежнему богата преступлениями, а преступный мир отнюдь не оскудел, являя перепуганным лондонцам теоретиков и практиков самых отвратительных замыслов. Являя? К сожалению, не все они известны, не все они в тюрьме.

Многие еще в тени и на свободе. А мы… мы лишь свидетели результатов их гнусной деятельности.

Посвятив весь день выяснению обстоятельств трагедии, обещавшей назавтра гигантские заголовки в газетах, я был измучен не столько физически, сколько морально. Я потерпел фиаско, и поражение мое было тем сокрушительнее, что я даже не имел представления, с какой стороны подступиться к этой загадке.

Дверь мне открыла наша милая миссис Хадсон.

– Мистер Холмс спрашивал о вас, доктор, – доложила она.

Уже на лестнице, ведущей к нам на второй этаж, я подумал, что моя самонадеянность, побудившая в одиночку заняться этим делом, тем не менее сослужила мне хорошую службу. В том смысле, что я лишний раз убедился: мое предназначение – быть летописцем при Холмсе. И не более. Конечно, наша дружба дала мне кое-какие знания, я приобрел какие-то навыки, но все же ни тех, ни других не достаточно, чтобы проявлять самостоятельность на ниве расследования преступлений.