Берег мистера Моро

Тайны из этого он не делал, поэтому Андрей был свидетелем того, как шла работа.

– Талисман, – говорил Сашка, любуясь своим отражением в надраенном конусе «мельницы». – Так ведь все равно не сбережешь.

– Пылинки сдувать буду. Брызги стирать.

– Ты лучше смазывай вовремя и не перегружай.

– Ладно.

– Да уж будь любезен. А то я тебя знаю: лишь бы конец потуже намотать.

– Какой конец?

– Любой.

– Любой не получится. Больно.

Сашка возмущенно пожал плечами:

– Нет, вы посмотрите на него! И этот несерьезный человек собирается покорить Атлантику.

Нельзя тебя одного отпускать. Царя в голове нет.

– Зато сколько силы в руках. – Андрей согнул руку, демонстрируя налитый бицепс.

– Вот-вот, только сила и есть. А тут? – Сашка постучал согнутым пальцем по лбу.

– Дырку не пробей. И вообще, гонка какая? Одиночная. Так что оставаться тебе, Саня, на берегу. И ждать меня, как царевна Несмеяна ждала.

– Ярославна.

– Пардон, спутал. К тому же, помнится, я тебе только море обещал. А тут – океан! Так что все по честному.

…В тот день они долго разговаривали в сквере перед Русским музеем. Сначала говорил Андрей – сбивчиво, перескакивая с пятого на десятое. А Сашка молчал, слушал. Наконец Андрей будто споткнулся, сказал тихо:

– Ты о себе расскажи, Сань.

– Жил. Как все.

Первый год после дембеля все и впрямь складывалось удачно. Восстановился в институте, быстро наверстал упущенное, в отличники вышел. А потом, в феврале это было, поскользнулся на улице, упал и… глаза заволокла непроглядная чернота.

Как выкарабкался из небытия – кругом бело: стены больничной палаты, тумбочка у кровати, халаты медсестер и врачей. Сказался-таки осколок у позвоночника. Из больницы он выписался с парализованными ногами и без малейшего шанса на выздоровление.

– Не может такого быть! – заявил Андрей. – Ну, чтобы вообще ничего нельзя было сделать. Вон, в Москве, Дикуль чудеса творит. Туда ехать надо.

– Ездил. Не помог Дикуль.

– Значит, еще кто-нибудь, – уже не так уверенно сказал Андрей, запуская руку в карман.

 – Курить будешь?

– Что? Нет. Бросил.

Сашка отвернулся. Андрей удивленно приподнял брови, и тут память услужливо подсунула картинку: катящийся, подпрыгивающий окурок – красная точка во мраке. Видно издалека, особенно если в бинокль. Или в прицел.

Он так хотел это забыть! Будто и не было за ним вины. А Сашка ему тогда ничего не сказал. Никому не сказал.

Андрей покрутил пачку, смял и кинул в урну.

– И я бросил.