Берег мистера Моро

Говард аккуратно отошел от «немца» и поднял грот[18 - Парус – на яхтах обычно треугольной формы, поднимаемый на грот-мачте]. Ветер наполнил парус. Теперь очередь за стакселем[19 - Передний треугольный парус].

Оставшееся до выстрела время яхты лавировали, стараясь выбрать наиболее выгодную позицию: считалось особым шиком первым преодолеть стартовый створ, хотя никакого практического смысла в этом, учитывая протяженность трассы, не было.

Когда «Снежинка» оказалась рядом с «Северной птицей», Говард крикнул:

– Две… Три… Четыре пинты черного!

– Для начала? – уточнил Горбунов.

– Тогда уж заплыв. Но учти: американцы – лучшие спринтеры!

– А русские – стайеры. Имей в виду, хорошо смеется тот, кто смеется последним.

– Еще лучше, кто без последствий. При пивном заплыве это особенно актуально.

Напрягая голосовые связки, они перебрасывались шуточками, скользя борт о борт, и тут ухнул долгожданный выстрел. Казалось, все тридцать шесть яхт группы на мгновение застыли и… рванулись вперед.

Профаном Говард себя не показал: пересек стартовую линию третьим. А вот русский отстал, замешкавшись со сменой галса.

Яхта уверенно преодолевала небольшие волны, но только Говард подумал, что надо бы добавить парусов, как «Снежинка» влетела в плотную стену невесть откуда взявшегося тумана.

От мысли увеличить парусность Говард тут же отказался. До рези в глазах он вглядывался в молочно-сизую пелену, страшась, что какой-нибудь недотепа, вышедший в море проводить регату и не выпровоженный вовремя с акватории, подставит свою посудину под носовой свес его яхты.

Где-то сбоку раздался треск, потом хлопок, потом крик. Говард завертел головой, пытаясь угадать направление, и тут «Снежинка» вынырнула из тумана.

Метрах в тридцати справа грузный норвежец, бывший сосед по стоянке, поднимал из воды горе-мореплавателя, чья надувная лодка «Зодиак» с подвесным мотором «Эвинруд-Джонсон» плавала тут же с пропоротым бортовым баллоном.

– Помощь нужна?

Норвежец посмотрел на Говарда, ослабившего натяжение шкотов[20 - Шкот – снасть, идущая от нижнего угла паруса и служащая для управления им] и тем замедлившего ход «Снежинки», вынул изо рта неизменную трубку и махнул рукой: мол, сам справлюсь! После чего оборотил лицо, в котором не было и следа знаменитой скандинавской невозмутимости, к экс-утопающему.