Похищенный сюжет

– Да, – коротко ответила секретарь, и Юре почудилось, что сейчас девушка добавит «сэр». Однако обошлось без американизмов.

– Прошу вас!

Юра поднялся и прошел в кабинет.

Президент, как и положено, восседал за столом. Вот только до президента он не дотягивал: молод, лет тридцати двух, и смешинки в глазах. Алексей Никифорович Кочерга. Редкая фамилия.

Напротив, опираясь локтем о подоконник, примостился на стуле коммерческий директор по фамилии Иванов и по имени Иван. По отчеству – Сергеевич. Ничего необычного.

Да и внешность рядовая: излишек жира на щеках, стрижка – ежиком, губки – бантиком.

Настроено руководство «Фолианта» было решительно. После анкетных вопросов сразу к сути. И все сдержанно, ни слова лишнего, ни улыбки. Им бы в святой инквизиции работать, дознание вести, чтобы за спиной – дыба, в темном углу – «испанские сапоги». Допрос третьей степени, изъясняясь по-современному.

Прихлопнув ладонью по столу, президент приговорил, то есть – проговорил:

– С официальной частью покончено.

Приступим к неофициальной. Приходил тут к нам один… э-э… писатель. Принес рукопись. Нам с Иваном Сергеевичем любопытно было бы услышать о ней ваше мнение.

– Нет проблем, – улыбнулся Юра. – Давайте почитаю.

– Четыреста страниц! – вознес указательный палец Кочерга. – С гаком.

– В два дня управлюсь.

– Долго… – затряс щечками Иванов.

– День.

– М-м…

– Два часа, если по верхам.

– Лучше по-другому, – остановил их препирательство президент.

 – Вы послушайте, а я вкратце, поелику возможно… Временем располагаете?

– К вашим услугам, – галантностью на обходительность ответил Юра, немало удивленный богатством президентской лексики: то засушенный чиновничий канцелярит, то словесная вязь.– Я весь внимание.

Кочерга откинулся на спинку кресла и начал повествование:

– Представьте, живет в глубинке совсем молодой парнишка. Мать умерла; отец – инвалид, еле двигается, а когда-то – о-го-го! В спецчастях служил, был лучшим из лучших, а потом на мине подорвался, посекло его осколками.

Комиссовали. Вот он и уехал на родину, в сибирскую деревушку. Сына-школьника сурово воспитывал: учиться заставлял на пятерки и сам учил… Короче, к семнадцати годам пареньку впору было не один – четыре черных пояса вручать. Карате, айкидо, руссбой – всем овладел в совершенстве. Ну, и что ему с таким-то «богатством» в глуши делать? Что ему вообще делать? Работы нет, перспектив – ноль, до армии – год.