Охота на Динозавра

– Зато воздух чистый.

– Веский довод, – согласился агент.

Когда джип выскочил на Волоколамское шоссе, чтобы потом, у Гидропроекта, свернуть на Ленинградское, Быстров прервал затянувшуюся паузу.

– Марина, – неуверенно сказал он, – вам не кажется, что пришло время прояснить наши отношения?

– Что вы имеете в виду? – вопросом на вопрос ответила Лисичкина.

Прежде такая манера вести диалог вызывала у Матвея глухое раздражение, однако сейчас он не почувствовал его. Почему? Откуда эта снисходительность? Он взглянул на свою спутницу и тут же сообразил – откуда.

Такой девушке можно простить все! В том числе и бестактность, продиктованную, вероятно, страхом перед последним, решающим шагом – объяснением. Однако теперь они, можно сказать, партнеры, и сделать этот шаг ей придется, если не в знак благодарности за спасение из лабиринта, то хотя бы из стремления обрести в напарнике надежного товарища, тоже врага Динозавра. Вот и получается: они – партнеры до предела! А за ним следует уже совсем другое партнерство. Будет ли оно?

– Я имею в виду, что мне не мешало бы знать, чем конкретно не угодил вам Иван Петрович Сидоров, известный мне как Динозавр, а вам еще и как Кальмар? Какую роль во всей этой истории играет ваш брат? Наконец, как вы узнали, что я нахожусь в пыточной камере бандитов? Почему решили помочь в побеге? И это, Марина, лишь толика вопросов, на которые мне хотелось бы получить ответы. Полагаю, я имею на это право.

– Вы правы, – сказала после недолгого размышления девушка. – И право на это имеете. Я расскажу. Только начать придется издалека. Потерпите?

– Не привыкать, – отозвался агент, подумав о том, сколько многочасовых исповедей довелось ему выслушать на своем веку. В комнатах для допросов.

– Родителям моим, – начала свой рассказ Лисичкина, – очень хотелось мальчика, сына. А появилась я. Роды были тяжелыми, с осложнениями, так что еще на одного ребенка нечего было рассчитывать.

– Но… – произнес Матвей прежде, чем успел одернуть себя. А когда одернул, было уже поздно: слово – не воробей. Он беззвучно выругался: самовлюбленный болван, никакой деликатности, а ведь минутами ранее посмел упрекнуть спутницу в бестактности, пусть и мысленно.

– Вы о Романе? – улыбнулась девушка. – Он мой двоюродный брат, сын сестры отца. Он с мальчишества у нас пропадал, потому что дома ему несладко приходилось.