Охота на Динозавра

Ах, как же ловок этот Сидоров! Ну, абсолютно нечего ему инкриминировать! Дорогу, и ту переходит исключительно на зеленый цвет.

– Да-а, – протянул Матвей, – та еще штучка.

– Перейдет дорогу, – продолжал полковник, – и оборвет «хвост». Начисто! Но как бы случайно. Лучших топтунов за ним посылали, да все напрасно: уходит от слежки! Исчезает, а потом объявляется как ни в чем не бывало. Пытались мы кое-что предпринять против него… Тщетно! Чист, как стеклышко. Скользкий, как угорь. Не ухватить. Я так думаю, знал он о наших приготовлениях.

– Неужели кто-то из наших «стучит»?

– Не хочется верить, однако другого объяснения не нахожу. Но кто? Это тебе тоже предстоит выяснить.

– Выясню! – грозно сказал Быстров. – Вытащу на свет Божий. И покараю.

– Только не самосуд, – осадил агента Ухов. – Народ судить будет! И не забывай, главное для тебя – Сидоров. Имей в виду, работать будешь один, без подстраховки, без прикрытия, на свой страх и риск. Дело я уже закрыл, вновь заводить не имею формальных оснований, потому-то оно теперь в моей коллекции.

– С котятами? – поинтересовался Матвей. – Их едят, они пищат.

– Не знал, что ты кошек не любишь. Придется полюбить. У Ивана Петровича Сидорова кот есть сибирский. Он его по вечерам на поводке выгуливает.

– Я тоже перед сном променад делаю.

– Это хорошо. Для здоровья полезно. В общем, в курс я тебя ввел.

– Больно краткий курс…

– У меня и такая книга есть, – кивнул Ухов.

Быстров ответил просто:

– Согласен.

– Не сомневался в тебе, сынок. – Глаза полковника предательски блеснули.– Не подведи.

– Не подведу, Николай Семенович. Вижу, верите в меня. Спасибо, –сказал Матвей. Встал и отчеканил: – Постараюсь оправдать.

– Ты уж постарайся, голубчик, – растроганно произнес Ухов. – Сделай подарок к пенсии. Уважь, поймай мне эту … .

Глава 3

Семейные тайны

– Ты уж постарайся, голубчик, – растроганно произнес Ухов.

– Поймаю! – пообещал Быстров.

Он взял досье и покинул апартаменты полковника, еще раз услышав на прощание: «Надеюсь на тебя, сынок!». Ухов назвал его так от полноты чувств, не зная, что удачливый опер, ставший специальным агентом с правом применять оружие тогда, когда сочтет нужным, и против всякого, кто станет на его пути, – действительно его сын, его кровь.