Чемоданы судьбы

С высоты белый «ниссан» очень органично смотрелся среди ромашек. Словно самый большой цветок. Хипстер секунду полюбовался пейзажем, затем достал из кармана пиджака мобильник, набрал несколько цифр, и на месте белой машины-ромашки вырос, быстро и широко распустился большой оранжево-красный, с черной каемкой по краям лепестков тюльпан. Звука взрыва в вертолете, конечно же, не было слышно.

Взглянув напоследок в иллюминатор (белая, с желтым и зеленым гармония была безобразно нарушена разбросанными чадящими обломками), хипстер слегка вздохнул – хорошая была машина, не подвела, но, что ж поделать, отслужила – и набрал на мобильнике номер.

Сказал только два слова: «Все о’кей». И лишь после этого упражнения позволил себе наконец так не хватавшую для полноты образа чашечку кофе. Если точнее, крышечку от термоса, которую ему протянул один из молчаливых автоматчиков.

Глава 6. Концы обрублены

– Да-а, такие вот дела…

Это подал голос финансовый директор Аркадий Львович, маленький, лысоватый, суетливый человечек, на котором даже темно-синий костюм, сшитый в Гонконге, сидел как на огородном пугале.

Сергей Петрович так и знал, что он первым сломается. Гений финансовых схем, конечно, но в коленках слабоват.

Реплика коллеги, словно детонатор, привела в оживление собравшихся в «аквариуме» участников совещания. Они вот уже второй час вяло обсуждали малоинтересную текучку. Хотя каждого из них, Сергей Петрович это сознавал прекрасно, интересовал и мучил совсем другой вопрос. Но позволить им свернуть на эту тему Сергей Петрович не желал, да и не мог.

Кот же, хитрое животное, как растворился на выходе, так до сих пор и не материализовался. Ненужное развитие дискуссии следовало пресечь в корне.

Сергей Петрович постарался придать себе вид еще более беспечный (что далось ему нелегко) и с хорошо сформированной насмешкой взглянул на финдиректора:

– А что, Аркаша, кто-то умер?

Цель – ошарашить оппонента – была достигнута. Финдиректор растерянно заблестел очками.

– Никто не умер, – забормотал он, – почему умер?

Сергей Петрович изобразил глубокий вздох облегчения:

– Уф! От сердца отлегло! Я уж было решил, Аркаша, что ты на старости лет решил приобщиться к классической литературе.

Взял, да и начитался перед сном Воннегута.

Участники совещания захихикали, Аркаша выглядел полным дураком. Что и требовалось.

– Какая литература? Какой Воннегут? Кто такой Воннегут?

– Писатель такой. Американский, – снисходительно процедил Сергей Петрович.