Чемоданы судьбы

– Отдаю должное вашей чрезвычайной проницательности, – только и мог ответить на все это действо потрясенный Игорь.

– Ну сделайте же что-нибудь, – гнула свое Леопардовна.

И тут Игорь вдруг осознал, что та самая, спрятавшаяся за дверью мышь, она ведь сейчас преграда к его, Игореву, светлому будущему. Чем раньше он ее изгонит, тем скорее прочтет заветное письмо. Что-нибудь, безусловно, надо было сделать. Что?

– Возьми швабру и дай ей по башке. Мыши, я имею в виду,– предложила Люба. Она всегда имела склонность к радикальным методам и коротким путям.

Но тут слово взяла Оля.

– Я не позволю мучить живое существо! – твердо заявила она голосом комиссара из «Оптимистической трагедии». – Надо звонить в Общество защиты животных !

– Или в МЧС, – внесла свои пять копеек Яна, чувствовавшая себя виноватой. – Я по телевизору видела, они котов с веток снимают…

Леопардовна уже была не в силах сдерживать ярость:

– Нет, давайте звоните сразу в воздушно-десантную бригаду! Тут недалеко.

Пусть приедут, с пушками и танками!

Эта идея привела в полный восторг Любу.

– Вот класс! Там мужики как на подбор! «По банку вдарила болва-а-анка», – заголосила Люба на весь этаж…

У Игоря от всего этого галдежа пошла голова кругом. Путь к спасению был единственный. Игорь распахнул дверь оккупированного кабинета, зашел и захлопнул ее за собой. И оказался в звонкой тишине.

Игорь подумал вдруг, что, пожалуй, впервые за все свое время работы в банке он оказался в бухгалтерии совсем один.

Семь бесхозных столов, пять из которых завалены ненужными папками, журналами, фотографиями, пупсиками и мопсиками. И только на двух – ничего лишнего. Игорю за все время работы даже в голову не приходило завести у себя на столе какую-нибудь машинку или самолетик, должные указывать, что сие рабочее место занимает мужчина. А nears and dears, чьи бы фото хотелось бы видеть перед собой и демонстрировать всем окружающим, у него, увы, отсутствовали. Второй пустой стол принадлежал недавноприбывшей Асе. Видать, не обжилась еще.

Обстановка свидетельствовала о паническом бегстве. Брошенные сумки, рассыпанное содержимое косметичек, какие-то пакеты, из которых повылазила всякая женская дребедень. Опрокинутая на Любином столе вазочка, истекающая последними каплями влаги на увядающие на глазах тюльпаны, рассыпавшиеся по полу (никак от нового кавалера). Очевидно было, что люди спасали себя, и не было в тот момент им дела до приличий и условностей.