Найти зарытую собаку

Талызин ещё что-то говорил, но Матвеев и Виктор, осоловевшие в чудо бане, его не слышали, сами, пребывая, в умиротворённом и чуть заторможенном состоянии. Тем временем, заходящее солнце, на глазах меняло цвет, превращаясь из ослепительно жёлтого, в багровое, плавно опускаясь, и уменьшаясь в размерах, чтобы утром, опять стать целым и не делимым, как всегда.

Анастасия повторно пригласила всех пройти в дом, и отведать нехитрую деревенскую пищу, без всяких заморских разносолов, зато с припасенной бутылочкой спиртного, по случаю приезда внука.

Небольшой круглый стол был уставлен тарелочками, со свежими огурчиками, помидорами, всё приправлено растительным маслом. Блюдо с рассыпчатой картошкой, ломтики сала, да крупно нарезанный хлеб – заканчивали сервировку стола. Ненадолго отлучившись, Анастасия принесла из холодильника кувшин с квасом, настоянный на ржаных корках, с пузырьками и такой забористый, что от него перехватывал дух, и слезились глаза. Точно такой квасок, особенно утром, уважал тёска Матвеева – поэт Есенин.

– Ба, под спиртное, что взять?

Матвеев открыл створку потемневшего от времени буфета.

Анастасия поднялась со своего места, засуетилась.

– Там рюмки сталинские, в уголочке. Их и возьми, только протри. Они почитай без дела, лет тридцать стоят.

Пить из старинных, с двенадцатью гранями рюмашек – одно удовольствие. Целое поколение людей, кто держал их в руках, уже нет в живых, а они, вот на столе, неказистые, из дешёвого стекла, дождались своего часа, чтобы наполниться до краёв, опрокинуться под не хитрую снедь, и снова застыть за створками буфета, ожидая своего часа.

После застолья Сергей отогнал машину в глубь двора, вдоволь напился родниковой водой, припасённой по случаю в Бронницах и, последовав примеру друзей, завалился спать.

Засыпая, он вспомнил Людмилу, и её грустное сообщение перед отъездом. Рухнула очередная надежда в отношении возможного появления ребёнка. Пожалуй, это было единственной проблемой в их семье. Всё остальное, решалось как-то, само собой.

Теща, всё чаще косилась на Матвеева, подолгу закрывалась с дочерью на кухне, выясняя, что и как, и кто виноват в отсутствии внуков. Будто кто сглазил…

Мягко ступая босыми ногами по половицам, к кровати, на которой спал Сергей, приблизилась Людмила.

– Так всё на свете проспишь. Думаешь, удрал от меня за сто вёрст, так и жена не нужна стала.

Матвеев понимал, это лишь сон, но прогнать, приятное, бередящее его сознанье виденье, не торопился.