Французский поцелуй. Мемуары другой планеты и рассказы

Представить что можно стать педерастом добровольно, что мальчику будут нравиться не девочки, а мальчики, выходило за грани здравого смысла. Это никем не рассматривалось как возможное. И это, я считаю, было совершенно правильным.

Так вот, усевшийся на заднее сидение юноша, не проявляющий интереса к знакомству с девочками, с которыми ему предстоит провести почти месяц, выходил за рамки понимания этих девочек, раздражал, вызывал интерес и любопытство.

Заметив, что всё девичье население автобуса, через четыре часа моего непонятного поведения устремило на меня свои взоры, я стал «читать» ещё усердней.

Наконец любопытство двух девушек не выдержало, и они пошли на штурм.

– Что читаем?

– Очень интересная книга?

Задали вопросы две севшие вокруг меня девочки, бывшие немного моложе. Ну, лет по пятнадцать – шестнадцать.

– Очень интересная – Сказал я с воодушевлением. – Вот, пытаюсь найти ещё одну возможную симметрию, для кварков типа «очарование».

Думаю, что динамически изменяющаяся, радиальная симметрия подойдёт.

Говорил я это так, как будто вчера рассмотрел с ними все остальные варианты симметрии кварков. Мысль о том, что меня поймают на откровенной ерунде, отсутствовала. Я был достаточно искушён и понимал, кто передо мной.

Девочки открыли рты.

Вообще, это было время, когда физики были в большом почете. Но вот так, запросто, в автобусе, идущем на базу отдыха, встретить сумасшедшего физика, было не рядовым событием для девочек их круга.

– Расскажи об этом.

Моя приветливость воодушевила девчонок, и через три минуты, все остальные их ровесницы сидели вокруг меня.

Я уже не помню, какую ахинею я нёс…, а нёс я её вполне сознательно, но рассказывал я интересно. Интересно, тем более что гормоны, игравшие и у рассказчика и у слушательниц мини-лекции, только этому способствовали.

Сейчас мои сверстницы хрен бы начали меня слушать, начни я этот рассказ.

Во-первых, я старый и больной, а во-вторых, теоретическая физика в современном мире ушла куда-то на задний план и стала уделом шарлатанов. Причём, не шарлатанов, решивших завоевать внимание окружавших особ прекрасного пола, а шарлатанов выкачивающих деньги из казны государств и не оставляющих никаких возможностей на развитие настоящей науке.

Но не будем о грустном. Тогда шёл 1970 год, мне было семнадцать лет, и впереди была целая жизнь.