Ловцы душ на «Обероне»

А вот каким испытаниям подвергались более согрешившие Души, оставалось только догадываться…

– Здесь каждый выполняет свое предназначение, и вносит посильный вклад в наше общее дело! – проникновенно и с пафосом закончил свой краткий монолог Главный смотритель.

Ярославцев хотел, было возразить, что ни подписывался на такие нечеловеческие мучения, но не смог, ибо в тот момент уже около часа болтался под потолком совершенно без кожи.

В тот день боль, как ни странно отступила, и тело уже ничего не чувствовало, однако ему невыносимо хотелось пить, и он понимал, что медленно умирает от потери крови.

А Фабио, словно бы в насмешку, сидел на стульчике рядом, и дул подряд уже вторую кружку пива.

– Ну, как самочувствие ветеран?

– Твоими молитвами, – промычал в ответ Ярославцев сквозь сжатые зубы.

– Молодцом! Ей, ей, сегодня ты держишься на удивление молодцом. – Радостно верещал горбун, выламывая ему суставы.

Сочленения сухо трещали и, разрывая подрумяненные огнем мышцы, выскальзывали наружу.

Но палач решил не ограничиваться только переломами и, приковав с помощью двух Инквизиторов пленника к железному столу, начал дробить увесистой кувалдой каждую косточку в отдельности, превращая плоть в сплющенную отбивную.

Он всегда держал нос по ветру и, как только замечал, что клиент худо или бедно, но все, же начинает привыкать к пытке, то тут, же придумывал, что, ни будь новенькое.

Голубоватая дымка на горизонте океана нарушилась легким мазком показавшихся облаков.

«А ведь будет шторм», – подумал Ярославцев и, омыв в пенистой воде перепачканные песком ступни, забросил ноги в открытый, прогулочный флай, намереваясь, за оставшееся время, немного прошвырнуться вдоль побережья.

Летательный аппарат медленно заскользил по пенной кромке прибоя, вспугивая редких чаек. Теплый, в меру влажный бриз, бросившись за капитаном вдогонку, попытался, обогнуть его и ласково поцеловать в лицо.

Костя любил эти утренние минуты и очень ценил их равномерное, неторопливое течение.

В столь короткие, и так желанные мгновения, он как бы растворялся в окружавшей его природе и чувствовал себя маленьким пилигримом, открывающим новую, еще никому неизвестную, страну.

Ярославцев совершал облет побережья ежедневно. После длительной пробежки по горам, и умеренного купания, он неизменно отправлялся на поиски артефактов, которые океан мог выбросить на берег во время прилива или шторма.