Воевода Константин

 – Не замедлил предупредить его Августиньо.

– А я и не надеюсь. «Плавали уже, в вашем болоте, знаем», – ввернул любимую армейскую поговорку капитан.

Присутствующие сдержано рассмеялись, а он продолжил:

– Если бы я мог полностью раскрыть свои способности на Церии…

То бишь в непосредственной близи от Черной дыры. Я бы не стал переть напролом через магический портал. Маленькое напряжение сил и… Фьють, – присвистнул Ярославцев, – Здравствуй родная Фаногория.

– Тогда что помешало тебе воспользоваться этим способом во время встречи с княжной и навечно слинять в любое из ближайших измерений? – Вкрадчиво задал мучавший его вопрос Августиньо.

– Отсутствие информации о том месте, куда я попаду, кое какие обязательства перед муравьями и невозвращенные долги. – Недвусмысленно намекнул капитан.

– Выходит ты, человек слова и никогда не нарушаешь взятых на себя обязательств?

– А то!

– Хитришь парниша! – погрозил ему пальцем Августиньо. – Небось, наобещали тебе членистоногие с три короба.

– А ты случайно не редактор журнала: «Хочу все знать»?

– Нет! – обозлился толстяк и не замедлил с угрозой: – Ты здесь больно не умничай, а то живо поменяю условия содержания.

– Короче начальник! – Ярославцеву надоели эти бессмысленные препирательства. Ведь его тюремщик ничего не решал. Поэтому он просто – напросто грубо обрубил концы: – Тут и так дышать нечем, а ты еще не столько факелом коптишь, сколько от возмущения зело попердываешь.

– Завтра в полдень.

– А кормежка мне положена?

– Как же, как же! – погладил свой объемистый живот круглолицый толстопуз. – Часа через три подадут тебе шикарный обед.

И больше не мозоля глаза своим присутствием, тот немедля затворив за собой дубовую дверь, погрузил пленника в кромешную тьму.

Затем усталым жестом отпустил манглов и еще, немного постоял, чутко вслушиваясь в тишину.

Однако, не смотря на полное отсутствие шумоизоляции, ни один звук так и не вырвался наружу. Хотя в темницы все было сделано с таким расчетом, чтобы даже мышиный чих не проскользнул мимо надзирательского уха.

Толстяк на всякий случай набросил на дверной замок свое личное охранное заклинание и перед тем как выйти на свежий воздух, еще раз проинструктировал начальника тюрьмы о том какие меры предосторожности тому стоит соблюдать при общении с новым заключенным.