Воевода Константин

– Ого! А мы еще, оказывается, и грубить умеем? – азартно хохотнул Ярославцев и решил, что настал самый подходящий момент вывести «валявшего Ваньку» Оракула на чистую воду.

«Темнишь ты братишка по поводу собственной персоны! Нутром чувствую, ой, как темнишь», – хищно сузил глаза капитан, но вслух не стал высказывать своих предположений и начал «обхаживать клиента» издалека.

– По существу, так по существу. Но может для начала, выясним, зачем твои создатели напичкали тебя столь несвойственными для обычного компьютера, функциями.

– Какими? – оторопел тот.

– Ну, типа: чувства, переживания, эмоции.

– Я не имею права об этом говорить. – Собеседник, словно опытный урка, тут же пошел в глухой отказ.

– Что ж, хозяин – барин. – Не стал настаивать Константин. – Но мне, почему-то кажется, что ты вовсе не электронно-вычислительная машина, а душа какого-то величайшего гения, заключенного в кристаллическую матрицу. Признайся ведь, рискнул, позарившись на бессмертие, а теперь оно тебе и даром не нужно? Врос здесь навечно, как замшелый пенек в дремучем лесу и, страдая от вынужденного одиночества, ждешь когда, какой ни будь, заблудившийся грибник притулит на тебя свою задницу.

– Вы несете какую-то чушь!

– Э, нет, батенька! Я даже готов подписаться под каждым своим словом, потому как уже имел неосторожность встретить примерно такого же, как и ты, субчика-голубчика, только вот немного ранее. И не надо «бычиться», ведь меня сейчас совершенно не интересует, по собственной воле ты обрек себя на это вечное забвение, или же тебя кто-то заставил? Но самый главный вопрос, который я вправе задать тебе сейчас: «А можем ли мы доверять друг, другу?».

И, поверь мне, он далеко не праздный, потому как нам, за эти две недели, предстоит решить весьма и весьма неподъемную задачу. Она, конечно же, выполнима! Но только при условии если мы станем дудеть в одну дуду, причем без оглядки на то, что кто-то очень некрасиво подвел нас под монастырь.

– Ярославцев, вы пугаете меня не только своим неуемным красноречием, но и какой-то болезненной настойчивостью в достижении цели.

Ваше стремление, во что бы то ни стало помочь нам, вызывают у меня обоснованное подозрение.

– В чем?

– В чистоте ваших помыслов. Вы, словно библейский апостол, мечете бисер по сторонам и при этом даже не пытаетесь заранее оговорить размеры своего будущего вознаграждения.

– О, как мы заговорили! Запомни дружок – презренный металл мне «по барабану».