По следам космических пиратов. Лезем на эту чертову гору. Черти карту

Говорят, израильские фалафели такие вкусные, что пальчики оближешь. А еще можно насладиться сочным стейком в знаменитом петерском ресторане в Бруклине, штат Нью-Йорк. Съесть с друзьями порцию паэльи, риса с шафраном, морепродуктами и колбаской чоризо, в каком-нибудь уютном ресторанчике на побережье в Барселоне. А так же отведать тягучий вкуснейший кусочек неаполитанской пиццы в Неаполе… но это уже будет совсем другая история.

После завтрака Эддивин, как всегда, возвращался к своим обычным обязанностям по саду. Большую часть дня он всецело уделял этому занятию: читал литературу, заказывал интересующие его семена и растения, давал распоряжения старшему садовнику.

Одним словом, после завтрака Эдди исчезал.

Я удалялась в свой дворик Patio Bell, помните, который облюбовала сразу же при первом его посещении, брала с собой плед и ноут, забиралась на подиум из подушек и сочиняла там свои сочинялки. К тому времени у меня уже была страничка на Проза ру (под другим псевдонимом естественно).

Сегодня мне пришла в голову мысль – заняться репортажами про котов, к сожалению, за неимением под рукой оных.

Буду писать про сто тонн муркоты, сокрытых под кошачьей шерстью. Знаю точно – вам понравится. А как вернутся Митяй с Бугашей, я им эту карусель тоже продемонстрирую. А пока что собираю материал, заношу в базу, придумываю названия…

Назову-ка я эту Котовасию по месту обитания – Чердаком или Чуланом. Набросаю скелет и словарный запас слов странных застолблю, скажем девяносто девять. Ничего не мало – его всегда можно будет пополнить.

Потом покажу чтиво народу. Вот мой фронт работы на ближайшие несколько недель.

А если серьезно, тема про котов достаточно прикольная, мало изученная и интересно-пакостная. Подходящее занятие на период моего заточения во дворце.

Совет дня: если увидев на улице бродячего кота вам

вдруг захотелось забрать его домой, знайте началось.

В самый разгар моих размышлений о популярнейших кошачьих кличках, в момент, когда стрелки часов приблизились к двенадцати, практически мне на голову свалился Хоттабыч.

Плюхнулся на лавочку, улыбается, говорит, что не очень-то переживал за мое исчезновение, так как заранее был предупрежден, но слово дал инфу не разглашать.

Вот и хорошо, вот и ладушки: фонтан фонтанирует, пальмы пальмятся, Хоттабыч рядышком на скамеечке лыбится, Чеширского кота типа изображает. Я молчу. Он лыбится. Молчу, и он молчит, лыбу давит. Не выдержала:

– О нем почти не думаю.

– Это хорошо.